Потерян в море

Бывало, огонь бушевал здесь после гроз, когда непокорная молния ударяла в дерево. Тогда пламя возникало в мгновение ока, и оно бушующим столбом устремлялось в небо, вопреки ливню и волнам. Хаотичная и свободная стихия, оставляющая после себя лишь пепел. Именно такой она и должна быть на острове, где грань между живыми и мертвыми до безумия тонка, а души, застрявшие на пороге, не в силах сделать последний шаг. Небольшой костер и пальмовые листья рядом с ним, на которых аккуратно сложены кости и плавники, казались насмешкой.

— Ик!

Вернувшаяся к боцману икота привлекла внимание всех. Саром поспешил сделать несколько глотков перебродившего фрукта, но это ему не помогло.

— Да что б, ик, ее, а, — он недовольно скривился.

— Это тебя Эдда вспоминает, не иначе, — хмыкнул Угорь.

— Брехня это, — несогласно мотнув головой, Саром в очередной раз икнул.

— А я верю, — неожиданно подал голос Мартин, единственный из всех сидящий рядом с Каттальттой совершенно спокойно и безмятежно. — Один знакомый азиат рассказывал ихню легенду о красной ленте, что скрепляет души.

— Как понять скрепляет? — не понял Диего.

— Ну… типа если мужчина и женщина предназначены друг другу, то их души соединены красной лентой, что когда-то да сведет их вместе.

— Аха-ха, ну и сопливую же херню ты выдал, — Жаба обидно захохотал, отчего сидящий рядом Горбун недоуменно повернул к нему голову.

Мартин перевел на него угрюмый взгляд, словно оценивая: стоит свернуть весельчаку голову сейчас или пока рано? Его губы подрагивали в стремлении злобно скривиться, но он сдерживал этот порыв.

— В людских легендах спрятаны крупицы истины, — Каттальтта оторвалась от огня, разглядывая разношерстную компанию. — Люди, чьи судьбы должны переплестись, действительно связаны нитями между собой. Едва заметными или сияющими ярче звезд. Все зависит от того, какую роль они играют в судьбе друг друга и как долго будут идти по жизни рядом.

Мужчины переглянусь между собой. Кому-то из них было сложно поверить. Нити, судьбы и прочая чушь, свойственная шаманам, да детям.

Кто вообще готов подобное принять? С ними была вера в бога, да в рундук мертвеца, а остальное — сказки, за которые иной священник обольет святой водой. Вот только перед ними сидела полупрозрачная Каттальтта с дырой в груди, рядом боязливо тянулся к костру длинными руками Горбун, а над освещенной поляной качалась голова Жирафа.

— И вы видите их? — Мартин нарушил недолгую тишину, повернувшись к духу.

— С трудом.