Каледонский Безумец

– Дядя Ман, – спросил я, – а тех пришлецов нельзя было так же – р-р-раз из ладони! – и всё, они забыли о нас?

– Боюсь, что нет, – вздохнул морской бог, – от такого колдовства они совсем обезумели бы. Чем обернулся бы этот всеобщий приступ Безумия? Например, погромом монастыря и убийством всех его обитателей.

Я тут же подумал о маме. Начал глазами искать её среди общей громкой суеты, коей в момент нашего появления был наполнен весь Килдар.

– Дядя Феоган! – радостно помахала Гвенддид шедшему мимо старшему монаху, всему в заботах.

Тот, увидев нас, подошёл. За усиленно скрываемой взволнованностью на его лице радости от встречи с нами заметно не было.

– Я так и знал, что матери-настоятельнице нужно было срочно отлучиться в столь неподходящий момент, чтобы обязательно сейчас привести вас обратно. Не вовремя. Тут, знаете ли, такое! – он вопросительно глянул на Мананнана. – Вы из новеньких?

– Прошу простить, брат мой, что не представился, – морской бог выдавил из себя улыбку. – Я… отец Конан.

Это меня мать-настоятельница встречала. Я… недавно прибыл на ваш остров.

У Феогана эти слова доверия не вызвали.

– Недавно на острове? Но язык наш вполне сносно знаете.

– Я долго служил в Придайне, в Гвинедде, – вовремя нашёлся Мананнан, уж было собираясь снова пустить в ход чары забвения: заклинание едва собралось на его сложенной лодочкой ладони, но тут же поспешно юркнуло обратно. А мы с сестрой только сейчас догадались согласно закивать в подтверждение его словам, мысленно умоляя старшего монаха поверить, несмотря на всю свойственную ему подозрительность.

Худо-бедно наш мысленный порыв начал обретать реальность.

– Хм, понимаю... Но вы, брат мой, не из Придайна, – поскрёб Феоган свой заросший подбородок. – Уж больно вы необычно одеты для слуги Христова из здешних мест.

– Нет, конечно же, я не из Придайна, – Мананнан для верности, видимо, решил пойти другим путём: словил и цепко держал глазами взгляд Феогана. – Я из Киммерии. Это далеко. У нас там свои обычаи.

Мы по пути отстали от матушки-настоятельницы – дети хотели показать мне окрестности. А потом пришлось исповедовать нескольких бедняг из тех, что толпятся у монастыря. Тяжела ноша слуги божьего, брат мой!

– Воистину тяжела, – Феоган воздел к небу свои огромные ручищи. – А сейчас, брат Конан из Киммерии, она тяжела для нас ещё больше, ибо грянули великие испытания!.. Что ж, матушка Бригитта у себя в келье, я как раз туда направляюсь. Могу вас проводить.