Король русалочьего моря

— Забудешь! — Только что бессильные руки вдруг крепко охватили его голову, заставляя смотреть прямо в зеленые глаза Морица. — Ксандер, ты же сам сказал — они люди, и ты так к ним и относишься, кто-то, мол, лучше, кто-то хуже… Но они враги, все и каждый! А ты их, — словно плевком, — жалеешь!

Щеки запекло на этот раз не гневом — стыдом. Но издевательская тьма воспоминаний тут же поглотила, не дала и минуты на возражение — да и что было бы возражать?

Брат был прав.

… когда он тихонько вошел в небольшую комнату, Исабель стояла почти вплотную к камину, в котором, несмотря на теплый вечер, весело плясало пламя.

— Проходи.

Ксандер шагнул на середину комнаты так уверенно, как только мог, и остановился в нескольких шагах от Исабель. Собрался с духом. Наконец склонил голову.

— Я прошу прощения, сеньора, за то, что позволил себе быть грубым с Вами во время ужина.

Несколько секунд иберийка молчала, то ли застигнутая врасплох, то ли со злости.

— Ваши извинения приняты, принц, — сказала она с таким высокомерием, словно и в самом деле ей было неловко и она это пыталась скрыть. А еще — словно ей нравился его титул. Хотя, может быть, она привыкла обращаться так к Морицу, и не собиралась менять своих привычек из-за смены вассалов? — Постарайтесь больше не повторять этой ошибки.

Отошла к камину, коснулась кончиками пальцев каменной полки. Странно — её ладони были обожжены, а пальцы — нет.

— Думаю, мне тоже стоит извиниться за эту безобразную сцену. — Она усмехнулась, глядя на огонь. — Я, видите ли, не собираюсь повторять судьбу моей матушки, а также тёток и прочих родственниц. Поэтому меня... несколько раздражают разговоры о замужестве.

С минуту она задумчиво поизучала свои ладони, потом взглянула на Ксандера:

— Да, вы можете присесть, если желаете. — Она указала на второе кресло у камина. — Вы не боитесь огня, насколько я могла заметить.

— Я почти ничего не боюсь, сеньора.

Ксандер остался стоять. Он не хвастался. Просто констатировал факт. Боятся можно только того, что тебе не известно. Ее же огонь теперь был известен и будет им, Ксандером, изучен и понят.

— Почти? — Её как будто удивила его честность, и она словно бы подобралась, живо напомнив зверя, задумчиво принюхивающегося к жертве. — Чего же вы боитесь? Высоты, как ваш брат? Или более банальных вещей — боли и смерти?

— Я не уверен.