Король русалочьего моря

— Ксандер сделал два шага к камину и остановился у Исабель за спиной. — Возможно, я боюсь вашей власти надо мной, Альба.

— Мне нравится, что вы честны. Только сильные люди могут быть честными. Ещё есть те, что принимает за силу временную безнаказанность... но вы не из таких. — Она чуть повернула голову, искоса посмотрела на Ксандера. - Значит, вы сильный. Это хорошо.

Языки пламени тянулись к её рукам, подбирались ближе, словно чувствовали в девочке родную стихию. Взгляд Исабель из почти по-детски хитрого вдруг стал тёмным, опасным.

— Вы ведь ненавидите Альба? Должно быть, хотите, чтобы мы все сгинули в своём Огне, забрав с собой вашу позорную Клятву? Хотите?

Вашу позорную Клятву.

— Хочу, — тихо откликнулся он, глядя куда-то мимо собеседницы, на играющее в камине пламя. Ему хотелось кричать — кричать, что не он приносил эту чертову Клятву, не ему бы ее и расхлебывать, — но кричать было нельзя.

Она усмехнулась. Это была тонкая улыбка, искривившая плотно сжатые губы и поднявшая правый угол рта выше левого.

Улыбка её деда.

И с этой улыбкой она наклонилась и протянула руки в самый огонь.

Пламя в камине взметнулось выше, и пальцы девочки дрогнули, когда по ним прошлись оранжевые всполохи. Повязки на ладонях вспыхнули, поддавшись ласкам горячих языков. Завоняло запекающейся мазью. Манжеты рукавов задымились.

— Он говорит со мной, — негромко, почти напевно произнесла Исабель. — Он поёт мне.

Да она сумасшедшая!

Словно оцепенев, он смотрел, как пламя охватило забинтованные руки, завороженно следя, как огонь заплясал на драгоценном кружеве, чуя резкий запах жженых бинтов и мази — и тут же одернул себя, закусил губу.

Нет уж. Пусть она хоть вообще дотла сгорит и отправится в ад, вслед за всеми Альба — уж он-то ей мешать не будет!

Пламя заплясало на манжетах платья девочки, весело вспыхнуло на забинтованных руках. Ну хорошо. Он поможет. Потушит огонь, сделает что-то. Пусть попросит. Сама попросит.

— Я думаю, вам нравится считать, что мы — демоны.

Потому что тогда получается, что вы — хорошие, добрые и все в белом. Несчастные страдальцы. Прямо-таки агнцы. — Её голос задрожал, и она замолчала, сделала два глубоких вдоха и продолжила, тише. — Только это не так. Просто вам нравится ненавидеть и бояться.

Она медленно встала, повернулась к Ксандеру, подняла руки так, чтобы он их видел. Повязки почернели и уже догорали, но вокруг ладоней и пальцев плясало пламя.