Король русалочьего моря

– Андере Одиллия, да где же вы витаете! – строго воскликнул баск, хмуря кустистые седые брови над своими печальными глазами, когда она во второй раз не смогла пройти его защиту – крепкую, но базовую, к её позору – и ошиблась, записывая задуманную им и укрытую этой защитой цитату.

– Откуда же Шекспир, помилуйте!

Мое сердце спокойно, как вода, прошептала она себе, по одному выключая все чувства, как он учил.

Со зрением было проще всего, достаточно закрыть глаза. Следующим она отключилась от шепота и аромата лёгкого ветра, ласкающего яркие молодые листья.

Что он задумал? Что? В глубине себя она вглядывалась в туман, словно опять ища цель для смертоносной стрелы. Туман был непроглядным. Хоть луч бы, хоть луч света…

И тут, словно в ответ на этот мысленный зов, туман прочертили три луча, словно лёд, ставший светом, иначе она не могла бы это назвать – и она вдруг увидела, нащупала среди прочих самый яркий источник мысли и силы, на единое мгновение коснулась чужого разума, и успела лишь на это мгновение, пока вдруг между ними не встала каменная стена безупречной защиты, оставив лишь легчайшее ощущение чужого удивления.

Поймите, мне нужно всё – как верно говорил наш соотечественник: нужна рука, что стреляла, глаз, что целился, сердце, что задумало…

– Вот, – сказала она, протягивая пергамент, поднимая глаза, уже уверенная, что сейчас увидит то же приятное удивление ещё и в лице учителя – и осеклась.

Впервые за очень долгое время предчувствие её подвело. Профессор смотрел на неё странно, словно видел впервые и ещё не был уверен, что знакомство ему понравится. Под этим слишком зорким, прищуренным взглядом ей захотелось поёрзать.

– Это же ваша цитата, учитель?

На последнем слове он слегка вздрогнул, и она потянулась – снова коснуться его разума, потому что сейчас ей начало казаться, что тот, чью мысль она прочитала, был незнаком. Но её пробное щупальце влетело в настолько же неуязвимую защиту, как та, что запретила ей читать цитату дальше.

– А как вы определили, что она моя?

Заёрзать захотелось совсем сильно, но она справилась с собой.