Король русалочьего моря

Время тоже как будто перестало существовать, как и голод, и усталость: они вернулись только тогда, когда дверь распахнулась, и он шагнул под закатные лучи солнца, баюкая в руках то, что пока даже не разглядел.

Разглядев, он улыбнулся.

На его ладонях лежал компас: простой, без особых завитушек, и все-таки удивительно соразмерный, и этой соразмерностью завораживающе красивый. Стрелка его дрожала над круглым полем, на первый взгляд украшенным кованым узором, но если вглядеться, в узоре вдруг проявлялись очертания земель и морей.

Как этим пользоваться, Ксандер понятия не имел, но уже знал, что ни в одну дорогу он больше не хочет отправляться без него.

— Здорово, — выдохнул рядом с ним Адриано, но на компас он не смотрел: он любовался лежащим в его руках кинжалом — тройным, трехгранным, с гардой в виде распахнутых крыльев. Ребис стал ему рукоятью, и судя по почти бесцветному, но ровному и чистому свету, этим был вполне удовлетворен.

Улыбнувшись другу, и показав свой компас к восторгу венецианца, Ксандер поискал глазами Одиль. Она оказалась неподалеку: собрав отросшие волосы в тяжелый жгут, она закрутила их на затылке и с торжеством, будто надевая корону, скрепила получившийся узел гребнем. В отличие от знакомых Ксандеру иберийских, этот был не высокий и не резной; его навершие украшали три руны, из которых те, что по бокам, он не знал, но посередине была знакомая ему: руна «одал», главная в имени самой Одили, и, обрамленный ее четырехгранником, голубоватым светом северного льда сиял ее ребис.

Покончив со своей нехитрой прической, Одиль оглянулась, улыбнулась ему, но пошла в другую сторону — туда, где стояла Исабель. Из-за спины венецианки было неясно, что та ей показала, но посмотрев, Одиль рассмеялась и поцеловала иберийку, и та радостно ответила ей тем же, а потом победно вскинула левую руку: запястье охватывал наруч, в котором солнечным рыжим пламенем горел ее камень.

— Вот нам и подарок на Рождество, — усмехнулся Адриано, бережно устраивая кинжал за поясом.

Ксандер посмотрел на компас, все еще уютно лежавший на его руке. От этого света становилось легче на душе, и даже муторные тайны начинали казаться не опутывающей паутиной, а нитью, ведущей к приключению.

— Точно, — с удовольствием согласился он.

Глава 11. Экзамен

Бывают дни удачные и неудачные, и экзаменационный день не задался с самого начала.