Король русалочьего моря

Удачу и неудачу Одиль для себя определяла так: есть то, что зависит от тебя, и то, что – от стечения обстоятельств, и по тому, как ляжет карта в этом втором, и стоит определять. То, что утро было чудесным – тёплым и солнечным – к удаче не относилось: уже уверенно вступил в свои права май, самое сердце весны, и в Пиренеях этому полагались и тепло, и свет. То, что её разбудило крайне приятное обстоятельство – через комнату величаво проплыли два платья, сопровождаемые лёгким жужжанием, – тоже было результатом не удачи, а расчета и даже немного паранойи.

Ещё два месяца назад, едва они узнали, что в конце учебного года устраивается грандиозный бал – выпускной для тех, кто уходил, и просто победный – для тех, кто остался учиться дальше, курс охватила лихорадка. Исключениями были, похоже, Ксандер – которого Адриано хоть и уговорил об этом подумать, но который явно относился к одежде с равнодушием человека, за которого всё решают другие, – и Мишель, готовившаяся к балу ещё до поступления в Трамонтану.

Парни говорили об этом как бы невзначай, но мало кто не заказал себе хотя бы новые перчатки или запонки; девушки же молчали, как заговорщики на допросе, обмениваясь мнениями и планами только с самыми доверенными подругами.

Белла, как выяснилось, оказалась в некотором тупике, в чём призналась почти сразу же с характерной для неё обезоруживающей застенчивостью. До сих пор подобных задач перед ней не стояло: её дед считал, что для немногих приёмов гостей подойдет всё, что сдержанно и прилично, не вникая в детали, и она полагалась в вопросе нарядов на свою кормилицу Мерседес.

Но для бала в Трамонтане – как обнаружила она ещё на Йоль – умений Мерседес было явно недостаточно.

Одиль – стараниями отца – имела в своем распоряжении одну из лучших швей Венеции, чем и поделилась – сначала с Беллой, а потом, к их общему удивлению, с Леонор.

Бывшая вилланка зашла к ним как-то вечером, посидела, отвечая невпопад, и наконец – так же не в тему – вдруг сказала:

– Девочки, я не знаю, что делать.

Вот, посоветоваться пришла.

Что пришла она к Белле, было неудивительно. Ещё с первого урока у Баласи, Леонор, видимо, решила, что Белла хоть и аристократка, но человек в целом годный, а почтение, которым окружали Беллу парни и Алехандра, укрепило её в этом мнении. Мнения же свои Леонор на памяти Одили не меняла, да и разубеждать её в данном случае никто не стал.