Король русалочьего моря

Точнее, шла и сияла она ровно до того момента, как ее ухватила за руку звавшая ее Катлина. На таком расстоянии от них он мог совершенно не скрывать вздоха облегчения: место было уединенное, как раз на пути в лазарет, где он надеялся укрыться и собраться с мыслями, и если бы Катлина его сейчас не спасла, шансов избавиться от иберийки у него не было.

— … еле тебя нашла, — донеслось до него. Лицо Катлины, во всяком случае, на таком расстоянии, было на удивление спокойным и даже сочувствующим. — Али, ты обещала…

— Все равно, — мятежно заявила та, тряхнув кудрями.

— Скажи им, что я не приду. Дорога в лазарет же здесь?

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Я прекрасно себя чувствую, — рассмеялась иберийка и приложила палец к губам жестом, который, должно быть, полагала очаровательно лукавым. — Но Ксандеру я об этом не скажу, правда?

Голос у нее был почти развязным, и Ксандер нахмурился: пьяна она, что ли?

— Боже мой, Али!

— Что тебя так удивляет?

— То, как ты себя ведешь, — Катлина понизила голос, но в хрустальном безмолвии ночи даже это до слуха Ксандера донеслось.

— Али, пожалуйста, прекрати, и пойдем домой. Ты сама не своя…

— Не указывай мне, — отпарировала Алехандра. — Или…

Тут она подошла к Катлине вплотную и что-то ей сказала так тихо, что Ксандер не расслышал. Зато эффект был яркий: Катлина вспыхнула, развернулась на каблуке и стремительно пошла прочь. Алехандра постояла, явно борясь с собой, но потом бросила свои листики и помчалась следом за фламандкой.

Ксандер рванул за ней же, правда, по припорошенной снегом траве и листьям, а не по дорожке, и стараясь держаться за кустами.

У него было подозрение, куда помчалась Катлина, благо и время было подходящее, и что привести туда Алехандру, что самому попасться ей на глаза ему совершенно не улыбалось. Впрочем, Алехандра вскоре оставила погоню: на неудачном повороте она вдруг захромала — как выяснилось по тому яростному взгляду, каким она наградила поднятую ногу, сломав каблук, — и грустно побрела назад, к Башне воды.

Когда Ксандер добрался до клуба, Катлина и в самом деле там была — и первым, что он услышал, были рыдания. Чувствуя себя до крайности неловко, он как мог долго провозился с тем, чтобы бесшумно и плотно прикрыть дверь, но когда повернулся, Катлина не успокоилась и на йоту. Она лежала головой на коленях сидевшей на ящике Виты, всхлипывая ей в подол, а старшекурсница, сочувственно поджав губы, гладила ее по рассыпавшимся из-под шпилек волосам.