Король русалочьего моря

В общем, у нас в семье так принято, на этот самый всякий случай. А ты, кстати, скольких собрался травить?

— Никого, — уверил он от всей души. — Мне нужно для дела.

Одиль и бровью не повела.

— Тогда могу поделиться, — сказала она так, будто он у нее кофе попросил. — У меня немного, но тебе и вовсе капли хватит.

Он посмотрел в глаза цвета речной воды, такие спокойные и невозмутимые, и решился.

— А цветы папоротника у тебя есть?

— Нету, — ответил вместо нее вернувшийся Адриано. — Да и зачем бы ей?

— И правда нет, — вздохнула Одиль.

— Я знаю, — отозвался Ксандер, которого тоже очень тянуло вздохнуть. — Только проку от этого никакого.

Брат и сестра переглянулись.

— Излагай, — сказал Адриано, устраиваясь поудобнее.

***

Что было хорошо в парочке Нордгау-Мочениго, так это то, что ни разу им в голову не пришло списать заданную им задачу с папоротником как безнадежную и безумную. Ни тот, ни другая даже глазом не сморгнули, пока он излагал, по слову Адриано, все ведомое ему насчет проклятой травы.

— Простейший вариант, — сказала в воздух Одиль, давно откинувшаяся на спину на кровати брата и задумчиво созерцающая потолок, — это метнуться в южное полушарие. Технически, там лето. Поэтому, полагаю, об этом ты уже подумал и отбросил. Он там не растет, да?

Ксандер, который действительно об этом подумал в первую очередь, только кивнул.

— Скажите мне, умники и молодцы по символистике, — подал голос Адриано, который еще посередине рассказа Ксандера выудил откуда-то свою любимую поделку, похожую на деревянный огурец, и сейчас в ней сосредоточенно вырезал что-то, похожее на окна, — а можно ли путешествовать не только в пространстве, но и во времени?

— Думаю, нет, — все так же в потолок сказала Одиль.

— Интересно, — произнес Ксандер так же в никуда, — а можно ли переместиться к цветущему папоротнику?

Наступила такая тишина, что он был уверен — сейчас они оба просто расхохочутся. Но смеха не было, а пауза длилась и стала такой невыносимой, что он уже вдохнул поглубже, чтобы взять свои безумные слова обратно, когда Одиль его опередила.

— Гений, — сказала она все так же спокойно и потолку. — Пифагор. Леонардо. Изобретатель, не знающий пределов.

— Ксандер, это замечательная идея, — заявил Адриано и даже свой огурец отложил. — Только на всякий случай учтите, символ рисовать буду не я.

— Честно говоря, — признался Ксандер, — я тоже сомневаюсь, что смогу.