Король русалочьего моря

Это как еда и сон: вам же случалось забыть про них, если вас что-то очень захватывало? Так и тут. Но это же не подделаешь: если вы скажете себе «забудь», вы только больше будете думать о том, что решили забыть, правда?

Ксандер кивнул.

— А вторая?

— А вторая — в том, что это невозможно делать… в миру. Подумайте сами: если у вас есть семья, друзья, да просто люди, подвластные смерти в куда большей степени, и которых вы в какой-то момент начинаете хоронить, вы становитесь чутки к течению времени, стареете, сами ждете смерти.

Ксандер кивнул еще раз.

— А вот нигромантия и тому подобное, — сурово добавил ван Гельмонт, — это совсем другое дело! Вот это истинное неуважение, даже презрение и при этом страх перед смертью, это желание получить власть над тем, что человеку должно быть неподвластно. Там тоже можно купить себе долгую, очень даже долгую жизнь — но покупается она совсем не истиной, а куда более грязными методами, о которых упаси вас все силы мира узнать!

— Точно, — прошептал Ксандер, только тут осознав, что прижимает к груди заветные свитки как родные.

— Читайте, — тут же смягчился тот, — и приходите. Обсудим ваши соображения.

В тот вечер Ксандер послушно развернул свиток с именем Иоанна Грамматика — и вскоре забыл и про то, что так и не попросил цветы папоротника, и про сам их замысел. Великий еретик и софист писал этот труд уже здесь, в Академии, умудренный столетиями опытов и изысканий, но слог его звучал молодо: энергичный, стройный и в то же время выверенный и безупречно логичный, он читался легко, будто рядом вживую стоял умный и несколько саркастичный собеседник.

«… поистине ошибаются те, кто останавливается на пути, видя одно материальное и отбрасывая слово и образ, как ненужный сор; ибо трансмутация веществ — это лишь часть и подобие той науки, что изучает метаморфозы и материи, и чувств, и мыслей, и даже сфер небесных…»

— Сандер же!

Ксандер вскинул голову и сморгнул, будто просыпаясь — впрочем, ему и в самом деле казалось, что он только что спал, или, что вернее, плыл в глубинах пока еще неизведанных вод, и вот вынырнул в ответ на голос, звавший его сквозь толщу воды уже не раз и не два, как он теперь смутно припоминал.