Король русалочьего моря

— И что же, надо сдаться и признать поражение? Чтобы не воевать?

— Почему же? — поднял бровь ректор. — Найдите в себе другую силу, ту, с которой спорить будет сложнее. Получше, так сказать, опору и щит. Один мудрец как-то сказал, что бьющийся часто обязательно когда-нибудь найдет того, кто будет сильнее — и хорошо бы вам не оказаться беззащитным в тот момент. А еще лучше — и вовсе до такого не доводить.

— «Узнает бьющийся часто, что есть и сильнейшие», — вдруг из-за спины Ксандера донесся голос Адриано.

Ректор усмехнулся.

— Вас, между прочим, это тоже касается, господин Мочениго. Доброго дня, господа.

Когда его шаги немного затихли, Ксандер поднял глаза на Адриано.

— Ты чего, дрался, что ли, Сандер? А почему не сказал?

— С непривычки.

Ксандер сказал первое, что пришло ему на ум, и тут же с удивлением подумал, что это было откровенной правдой: никогда раньше у него не было человека, с которым было бы нормально делиться подобными бедами и радостями. Был, конечно, Мориц — но Морица не было рядом уже давно.

Адриано объяснение принял так, будто это само собой разумелось; с его смуглого лица изгладилась всякая тень недоумения, и он спокойно уселся обратно на усыпанный подмороженными инеем листьями пенек.

— Тогда рассказывай давай!

Ксандер сел тоже.

— Видишь ли, — начал он, стараясь поменьше распространяться про безумную задумку — в конце концов, с этим всегда успеется, — Катлине ван Гельмонт задал одно задание…

***

Вечером, идя после собрания клуба от учительской обратно к Башне воды, Катлина рассуждала вслух о том, что исследования в библиотеке — это очень, конечно, хорошо, но стоит кому-нибудь застать двух фламандцев над томами про разнообразные, а хуже того — очень конкретные зелья, и им не поздоровится.

— Мы просто пойдем в библиотеку, — сказал он. — Ты — ученица алхимика, я — врача, ничего странного в том, что мы изучаем всякие снадобья, нет. Ну, увидят, и что? Не над котлом же поймают с закладкой на странице «Самые жуткие и действенные привороты»!

Она кивнула, хотя и не очень уверенно: похоже, ей нравилась мысль о том, что их замысел был тайной, требующей особой конспирации.

— Тогда завтра после дополнительных и пойдем, — сказала она.