Король русалочьего моря

— Между собой, что ли?

— С иберийцами, — бодро заявил Адриано, выпутываясь из рубашки и зашипев, когда задел раненую руку. Белла поспешно отвела глаза. Одиль, все еще со своей неизменной улыбочкой, плавным движением сняла с плеч укутывавшую ее едва не до колен шаль и прикрыла ей как ширмой полуголого брата, который, наконец сообразив неприличие происходящего, охнул и поспешно стал упаковываться в принесенную ей рубашку.

— Это кем же? — продолжила допрос Белла, протягивая руку к лицу фламандца. Ксандер не отдернулся — реши она что сделать, это бы не помогло, только разозлило — но рука эта была неожиданно прохладной.

— Мигелем, Хуаном, Педро, Энрике и Хосе, — снова вмешалась Одиль, и опять же так уверенно и невозмутимо, будто была с ними.

Адриано так и замер, едва просунув встрепанную голову в ворот.

— А ты откуда знаешь, Дали?

— Так они сюда идут, — был бесстрастный ответ.

Ксандер оглянулся — так и есть, не соврала, и что самое обидное, были они не одни, а целая делегация. С пятеркой пострадавших — двое отчаянно хромали, а у Хуана была перебинтована голова — шли еще трое парней постарше, и вид у них был самый решительный. С одним из незнакомцев яростно спорил Франц, а вот Клауса, его вечной тени, было почему-то нигде не видно. Зато делегация не обошлась без Алехандры и, соответственно, Катлины: они опередили парней, но не подошли, а встали чуть поодаль, и сложно было сказать, кто из двух подарил Ксандеру более осуждающий взгляд.

— Похоже, бить будут, — рассудил Адриано, успевший натянуть рубашку и теперь поправлявший манжеты.

— Донья Исабель! — Старший как раз приблизился на приличное для разговора расстояние и отвесил учтивый поклон, без какового захода у иберийцев знатных кровей, по опыту Ксандера, не обходилась даже базарная ругань. — Позвольте представиться, я — Фадрике де Лара. Целую ваши ноги.

Белла выпрямилась и ответила поклоном столь же церемонным.

— Счастлива знакомству, дон Фадрике. Но чему я им обязана?

— Я в отчаянии, донья Исабель, но ваш вассал, — на этом слове его голос, и без того холодный, упал до температуры арктического льда, — совершил серьезный проступок. Недопустимый проступок, причем в отношении моего двоюродного брата, — он кивнул в сторону Хуана, — и его близких друзей. Я пришел просить вас наказать его.