Король русалочьего моря

Ксандер ответил не сразу — они уже брели прочь, когда он встретился с венецианцем глазами.

— Спасибо.

— Да ну, какие счеты, — дернул плечом тот. — Любой бы…

— Не любой. Я же фламандец.

Адриано пренебрежительно фыркнул.

— И что? Человек божий, одет кожей. Не псоглавец же!

Ксандер не выдержал и фыркнул тоже, а потом и ухмыльнулся, хотя губе было больно. Знатный же будет поутру синячище.

— Не побоялся ж ты…

На этот раз фырканье вышло нервным.

— Отчего ж не побоялся. Это ты там стоял спокойный, как слон.

— Честно? У меня душа в пятки ушла.

— Правда? — Адриано просиял. — А выглядел — скала и только! Ну что, припустим? И давай хоть во рву умоемся, то девчата увидят, развизжатся…

Про Беллу-то Ксандер, признаться, и подзабыл.

— Умоемся, — решительно согласился он. — Визг нам ни к чему.

— Та-ак.

У всех девчонок, мрачно отметил про себя Ксандер, морщась и прижимая к пострадавшей губе заботливо вымоченную Адриано в холодной воде рва салфетку, есть этот специфический тон — смесь высокомерия и злорадства, с которым они смотрят на результат мужской неудачи или, того хуже, приключения.

Поэтому, когда произнесшая фирменное «та-ак» Одиль, окинув их обоих цепким взглядом, убежала по мосту в замок, он нисколько не удивился, только глянул на Адриано и вздохнул.

И когда она вернулась, только уже на пару с Беллой, он тоже не удивился: за неимением в Академии старших родственников, больше ябедничать Одили было некому — разве что профессорам, конечно.

— Та-ак, — сказала на этот раз уже Белла, правда, тон остался тем же — она только картинно сложила руки на груди. — Принц, не желаешь ли ты…

— Кровь надо бы замыть, — непринужденно прервала ее Одиль, подцепив скептически пальцем край дыры на рукаве брата. — Еще бы хорошо дырки подлатать.

Вот этого подхода Ксандер не ждал и снова переглянулся с Адриано, который в ответ подмигнул.

— Сначала я хотела бы знать, что произошло, — не дала сбить себя с толку Белла, но голос у нее уже был далеко не такой инквизиторский.

— У меня… у нас была дуэль, сеньора, — осторожно начал Ксандер: говорить с пострадавшей губой было очень уж неудобно.

Белла подняла брови так, словно пародировала Одиль.