Король русалочьего моря

Избавленный тем от двойного фронта Ксандер, недолго думая, заехал Мигелю локтем в нос, а когда тот попятился, зажимая лицо окровавленными пальцами, от души полоснул иберийца по плечу — тот выронил шпагу и выбыл из боя. Ксандеру осталось на этот раз выручать Адриано: Хуан был осторожен и ловок, и венецианец уже пропустил от него пару выпадов — рваный рукав и под ним глубокий порез на левом предплечье и рассеченная скула были тому уликами, — так что второй противник Адриано был вовсе не нужен.

Этот — пятый и самый молчаливый в компании, Педро де Ирухо, да, именно, вот как его звали, — оказался и самым дельным: дрался он серьезно, и поначалу Ксандеру даже пришлось уйти в глухую оборону.

— Неплохо, фламандец, — через минуту сообщил ибериец сквозь зубы и что есть дури саданул Ксандеру левым кулаком в челюсть. Отшатнувшись и сплевывая кровь, Ксандер еле успел блокировать выпад, но все-таки успел.

— Неплохо, ибериец, — ответил он прежде, чем губа распухнет так, что уже ничего сказать не выйдет.

Тот сощурился, видимо, удивленный такой реакцией на свой удар, и вознамерился начать новую серию — но Ксандер уже перешел в наступление.

Неистовый Педро заорал неожиданно визгливо и упал на траву, обхватив обеими руками колено, по которому Ксандер двинул каблуком, как только отбил удар. Ксандер едва успел перевести дух, когда рядом Адриано пошел в атаку. Ксандер увидел не все — только то, как вдруг венецианец дернул Хуана на себя, извернулся, как в танце, и его шпага со скоростью гадюки метнулась вперед.

В последний момент — Адриано сдержался еле-еле, аж скрипнули зубы — клинок, вместо того, чтобы врезаться в лоб, как пером черкнул по этому лбу, превращая моментально лицо иберийца в слепую кровавую маску.

Поединок закончился.

— Браво, друг!

У Ксандера неимоверно саднил бок, по которому проехалась шпага Мигеля, и онемели вспухшие губы, так что улыбаться в ответ он не стал — все равно бы не вышло, — только хлопнул Адриано от души по плечу. Венецианец взвыл и тут же расхохотался, отбрасывая шпагу в траву.

— Оба мы хороши, нечего сказать!

— Этим хуже, — отметил Ксандер, с удовлетворением оглядывая поле боя, где Мигель уже склонился над валявшимся Педро, Хосе, морщась, перетягивал раненую ногу оторванным рукавом, и громогласно чертыхался Хуан, отчаянно пытаясь стереть льющуюся кровь хотя бы с глаз.

— Энрике сбежал, — отметил Адриано, подбирая свою гитару и заодно — пожитки Ксандера. — Давай тоже деру, а то шуму не оберемся.