Смерть банальна и скучна

Духовное лицо! Ну, конечно, как же он не узнал его сразу!

— Так это были вы, — процедил он сквозь зубы, отодвигаясь от стены и медленно разминая затекшие плечи. — Но как?

— Узнаете. Если поклянётесь служить мне, как уже поклялись многие другие алхимики и маги.

Лязгнул засов. Дверь приоткрылась, кто-то остановился за ней, не спеша заходить. Антонио поднял голову и кивнул.

— Время вышло. Сейчас я выйду отсюда, а вы, к моему прискорбию, останетесь здесь. И с вами останется выбор: либо выпить содержимое флакона и пережить свою казнь.

***

— Pater noster, — голос священника звучал глухо, — Qui es in caelis...

Палач топтался на помосте, пытаясь согреться. В толпе лениво посвистывали, ожидая развязки. Потом священник замолчал и отступил в сторону.

Всё, понял Паоло, момент настал. Шея заныла от предчувствия, в голове что-то глухо застучало.

Туд-дух-дух-дух. Сердце. Это сердце с такой силой колотилось о стенку груди, что удары отдавались в голову.

Сейчас. Он почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.

Сейчас.

Ну?

Где-то над самой его макушкой — высоко, очень высоко — раздался громкий скрежещущий звук. Потом свист.

Потом что-то произошло: он почувствовал невыносимую, слепящую боль и полетел вперёд. Вперёд и вниз, стремительно и почему-то скачками. Прямо в... Боже! В корзину, где лежала отрубленная голова!

Его лицо оказалось прижато к этой мёртвой, тошнотворно выглядевшей голове, к холодной белой роже. Он хотел закричать, но рот разевался беззвучно, как у рыбы.

Цепкие пальцы ухватили его за волосы на затылке, рванули вверх; он взмыл над толпой.

И увидел их. Увидел их всех, в одно короткое мгновение успев охватить взглядом целую площадь. Всмотрелся в эти бледные, почти ничего не выражающие лица. На некоторых отражалось вялое любопытство, на других — только облегчение от того, что можно наконец-то пойти домой.

А потом он бросил взгляд вниз на плаху и снова попытался закричать — плаха была залита кровью.

Перед ней безвольно валялось тело. Его собственное тело, вне всякого сомнения.

Он открыл рот и вытаращил глаза, силясь издать хоть какой-то звук. Зрители отпрянули, в их глазах разом зажёгся легкий интерес, у некоторых даже испуг.

Палач опустил его голову — только голову, не его самого, теперь это было ясно! — сверкнул на мгновение глазами из-под капюшона. И корзина с мёртвой головой снова метнулась Паоло в лицо.

Свет померк. Последнее, что он услышал перед погружением в беспамятство, был хриплый голос палача.