Дары веры

– Ещё? Или вина? – поинтересовалась она, но вместо ответа отец Энио резко схватил протянутую руку, повалил на пол, придавил собственным весом и зажал рот. Скорее удивлённая, чем напуганная, Мали попыталась вырваться – безуспешно. Но когда из ладони святого отца, сжимавшего запястье, по руке потёк огонь, закричала. Точнее попыталась, получилась мычание. Боль в руке волнами докатилась до мозга. Захлебнувшись в ней, Мали рухнула в тишину.

Тишина выбросила её на камни. Она перестала быть собой.

Серые необкатанные булыжники текут вниз рекой.

Между ними сочится вода. Вода поёт, очень тихо, волшебно, хрустально. Окружающие реку сосны прислушиваются. Только к чему? К заговорам воды или к дробному бою крови в ушах?

Тильс оглядывается, словно догадывается, куда он смотрит... и это вовсе не сосны.

Сейчас он не может отвести от неё взгляд. А совсем недавно она резвой козочкой скакала через натянутую им верёвочку и заставляла складывать башни из камней, чтобы она тренировалась с пращой. То, что всё уже не так, он узнал на реке – она вдруг застеснялась купаться при нём.

Вот тогда-то, помогая после купания распутывать волосы цвета сосновой коры, он понял – тело, что просвечивает сквозь рубашонку вовсе не детское. Хорошо, она не догадывалась – солнечный свет умеет раскрывать наготу как ничто другое.

А сейчас кожаные штаны настолько плотно облегают её тело, что идти за ней и мука, и наслаждение. Тишина вокруг, и страшно, что она услышит, как колошматит сердце... Стыд, мешаясь с преступным удовольствием, бежит по венам, согревает кожу, да так, что она вот-вот расплавится, и тогда станет ясно, что с ним не так.

Тильс поскальзывается, и он, не успев подумать, подхватывает её, прижимает и...

Иногда во время молитвы он задавал себе вопрос – поняла она... или нет?

Мали открыла глаза и попыталась отодвинуться, но не получилось.

– Успокойся. Епископ говорил, тебе так легче. Ничего больше мне не нужно. Я хочу, чтобы ты услышала, и помогла найти ответ, что делать.

Они лежали на полу в молельне, укрытые одеялом, голые.

Мали снова дёрнулась – успешно. Впрочем, это не сильно помогло. Тело плохо слушалось и болело, словно она изрядно перебрала вина. Кое-как поднялась с импровизированного ложа, устроенного перед алтарём, добрела, шатаясь, до столика возле входа, налила в бокал зеленоватого норпского вина и жадно выпила.

Сначала чуть не вырвало. Затем стало легче.

– Так нельзя! – поразмышляв немного, предупредила она, не поворачиваясь лицом к святому отцу.