Дары веры

Рыжей, до такой степени, что пламень захватил не только пышные кудри, но и множеством солнечных поцелуев касался лица, тонких рук и изящной спины.

Таким неординарным красоткам, как искусительница святого отца, городские сплетницы предписывали обязанность быть ведьмой. И хоть болтушки чаще всего и ошибались, в случае с подругой епископа были абсолютно правы. Мали Майлор, несомненно, была ведьмой. И весьма одарённой. Но об этом мало кто знал. Только такие люди, как епископ, что имели счастье быть с нею близко знакомы и так же как святой отец маялись от бессонницы.

Епископ ожидал гостью в личных покоях, перед камином, в нём горел огонь, с трудом Франциска Ассизского в руках. Но слова мудрого пастыря не находили отклика в сердце епископа, слишком он был встревожен и озабочен. Поэтому, как только его чуткое ухо уловило эхо знакомых шагов, он отложил книгу и поднялся. Поймал себя на том, что невольно улыбается, и чуточку виновато покосился на распятие, висящее над камином.

Когда дверь в комнату распахнулась, и в неё почти вбежал невысокий монах в белом одеянии доминиканского ордена, епископ встретил его с подобающей духовному пастырю сдержанностью.

Монах почтительно поцеловал руку епископа. Но как только дверь за ним закрылась, белый плащ был брошен на скамейку перед огнём, и та, что пряталась под облачением, без приглашения плюхнулась в епископское кресло.

– Какой дождь, отче! Не пора ли приказать монахам молить Господа о ниспослании нам хорошей погоды? Иначе придётся встречать Пасху по колено в грязи.

Гостья продемонстрировала патеру изящные башмачки, ничуть, однако, не испачканные, хотя бы потому, что привезли её в карете, посланной святым отцом.

– Дождь и грязь, это то, что беспокоит нас нынче меньше всего, – ответил епископ, разливая вино в украшенные тонкой чеканкой бокалы и пододвигая гостье чашу с вываренными в меду орешками.

– Это сегодня они мало вас беспокоят, – довольно дерзко продолжала гнуть свою линию гостья, – но когда от нехватки солнца и от сырости погибнут посевы, беспокоиться будет поздно.

Епископ недовольно поджал губы, смерил нахалку одним из своих знаменитых взглядов, им он внушал трепет подчинённым, но не добился ровным счётом ничего. Гостья совершенно спокойно выдержала испытание. Пройдясь вдоль камина туда-обратно и передёрнув раздражённо плечами, святой отец взял колокольчик и позвонил, вызывая секретаря.