Дары веры

Дары веры

Евлампия

Глава 1

Стены старого конфессионала собора Святого Апостола Павла множество лет выполняли доверенную им – не иначе как самим Господом – службу. Они хранили тайны. Разные. Маленькие и большие, первые и последние, страшные и не очень.

Исправно. Надёжно защищая доверенное – от чутких ушей, от шпионов, от вредных старух. Защищая даже тайны тех, кто совершил или замыслил преступление.

А ещё они повидали немало слёз – горьких и не очень. Они привыкли к ним, относились спокойно, как и к признаниям.

Единственное, что в этот раз могло насторожить – лились они не по ту сторону решётки.

Плачущих священников они наблюдали. Но чтобы во время исповеди плакал исповедник?.. Такого на их памяти не случалось никогда.

Лицо исповедующейся белело во мраке. Сквозь решётку священник видел судорожно сжатые кулаки, изящную линию профиля и движения губ. Казалось, они с большим трудом отпускают слова на волю. Голос звучал безнадёжно, шелестом погибшей от засухи травы.

– Я больше не могу, – повторяла она раз за разом.

– Пожалуйста... – умолял он. – Я обязательно что-нибудь придумаю. Обязательно! Потерпи.

Ответа так и не дождался. Та, кого святой отец просил о терпении, ушла. Оставила аромат горных фиалок и глухую боль за грудиной.

Весна выдалась сырая и промозглая. Ветер приносил от моря длинные вереницы туч. Тучи опускали на город и подвластное ему княжество сизые дождевые занавески, словно пытаясь скрыть неправду, что, по мнению многих, творилась в княжеском дворце, или смыть злые, трусливые мысли горожан.

Но что может дождь против слухов, страхов и ненависти?.. Ничего. А дождь благодати, о котором молилось священство, пролиться не спешил, ожидая чего-то кроме молитв.

Епископ де Солье дождей не любил. Они нагоняли на него меланхолию, мешали сосредоточиться на делах, мешали спать. Если меланхолию можно было развеять подогретым вином, сладостями и стихами, дела отложить, точнее, позволить позаботиться о них старшему пресвитеру, то со сном так не получалось.

.. Сон не выходило заманить никакими средствами, кроме одного... Того самого, что создал Господь в помощь Адаму, а дьявол использовал для его искушения – женщины!

Довольно милой, того возраста, что при её роде занятий считался почтенным, достаточно эрудированной, чтобы епископ не скучал в её обществе, немножко ироничной, что придавало пикантности их приятному общению, и совершенно, окончательно и беспринципно рыжей.