Я не местный. Книга первая. Плач младенца

У нас малец больной, почти отходит.

Пантелей хотел было по упираться, возмущаясь такой бесцеремонности, но его развернули и впихнули обратно в калитку. В спину страж услышал напутствие.

- Давай, давай живо, время дорого.

Пантелей, предпочел не вдаваться в препирания и откинув с усилием большой крюк, соединяющий створки ворот, все же не слишком торопясь раскрыл их настежь.

В монастырский двор, в сопровождении с несколькими конными воинами, въехал возок, поскрипывая и приминая утренний снежок выпавший за ночь. Проехав небольшую площадь, остановился у крыльца, деревянного здания расположенного напротив монастырских ворот.

Один из конных воев, торопливо спешился, подбежал к возку, принял на руки нечто закутанное в шубу, и вбежал на крыльцо, за ним выбравшись из возка, посеменила женщина в богатой куньей шубе. 

В монастыре началось движение. Застучали двери, послышалась беготня, суета начала возрастать, и постепенно захватывать все пространство монастыря.

На крыльцо, выбежала в не свойственном ей возбуждении, ключница Марфа, длинная и тощая как селедка, увидев не по далёко, топтавшегося Пантелея, быстро спустилась к нему и велела живо привести лекарицу Лукерью.

Тот уяснив, что дело действительно серьезное, рысцой побежал за ворота монастыря, и через короткое время, во дворе появилась, статная женщина в распахнутой косовейке, с накинутым наспех платком, и с небольшим лукошком в руке. Она живо вбежала на крыльцо, хлопнула входной дверью и скрылась за ней.

Пантелей отставший от женщины, до шлёпал в след за ней до крыльца, но никуда дальше не пошёл, а тяжело дыша уселся на ступеньку, снял с головы свою старую шапку, вытер ей вспотевший лоб, и с чувством выполненного долга, еще немного поседел на крыльце, а затем отдышавшись, встал кряхтя, и направился к себе в сторожку.

С этого переполоха, в женском монастыре, который навел приезд семейства боярина Гусева, с болящим наследником, и началось мое почти полугодовалое пребывание в монастыре.

По зиме, когда мне еще не исполнилось и шести лет, я жил почти полгода в монастыре, куда по зимнику меня привезли, чуть ли не при смерти, от отчаяния и в последней надежде.

После рождества, случилось не понятное, мой малолетний организм дал сбой. Еще на кануне было все хорошо, мы с мои дядькой наставником Митречем ходили на местных лыжах, которые он специально для меня смастерил, в ближайший лесок. Митрич, кроме всего прочего, стал по не многу, меня охоте обучать, правда это громко сказано, просто приучал к лесу.