Я не местный. Книга первая. Плач младенца

Причем уже стоя на ногах в своей отдельно стоящей кроватке, и крепко прижимая к своей груди то самое одеяло, что столь долго и безрезультатно искал. Похлопал глазами, окончательно приходя в себя, настороженно прислушался к дыханию няньки, уснувшей у другой кроватки, где сопела сестрица, и замер, обдумывая внезапно пришедшую мысль.

О том, как и куда незаметно с рулить, так что бы навести небольшой переполох. Так-с, а не с рулить ли мне в светелку, значит по переходу до лестницы, по ней поднимаюсь на гульбище, то есть на балкон, оттуда обыкновенно дверь в комнату не запирают, через нее и проникаю в эту швейную мастерскую, ну а там тепло, можно и спрятаться.

Эх, жалко, что ни чего на ноги нет, это вон Феклушка специально на ночь, от меня обувку прячет, вон в тот сундучок, на котором сейчас и дрыхнет, да ладно и босиком как ни будь проскочу.

Фигурка размытой бесшумной тенью, перебравшись через не такие уж и большие перильца кроватки, скользнула к выходу из светлицы, осторожно с усилием, приоткрыла дверь и исчез за ней.

Деревянный настил холодил нежную кожу ног, в воздухе появились новые ароматы и отчетливые сквозняки, а сумрачные коридоры и переходы оказались вдруг чем-то знакомым и привычным — сколько раз он бегал тут, не даваясь в руки нянькам.

А вот тут даже два раза падал, расшибая коленку и локоть в кровь, пока не привык огибать торчащий из стенки выступ. Вон за ту дверь его никогда не пускали, вернее, не пускал огромный навесной замок на ней.

Ступни мерзли все сильнее и сильнее, когда впереди показалась внешняя галерея усадьбы, а за ней, далеко-далеко впереди, светло-серая полоска утреннего весеннего неба.

В момент, когда пришел в себя, ощутил скованность всего тела, только и мог что вертеть головой.

Кругом была темнота и только над головой сияли звезды, их было так много, что я никак не мог высмотреть ни одного созвездия. Звезды выстилались какой-то одной небесной дорогой, эта картина звездной дороги приковывала к себе взгляд. На какое-то время я даже залюбовался этим звездным, млечным путем. Впитывая в себя это звездное пространство, сознание как бы соприкасалось с вечностью.