Я не местный. Книга первая. Плач младенца

С тех пор она ко мне особенно настороженно относилась, правда пеленать меня давно перестали, да и куда пеленать здорового, полугодовалого лба, но ограничивали пространство передвижения, территорией кроватки-качалки, верней это фрекен Бок, ограничивала, засадит меня туда, а сама с сестрицей заниматься, а на меня ноль внимания, это она мне так мстила.

За то матушка со мной куда больше времени возится чем с сестрицей, да и Марфушку по чем зря гоняет, правда та не особо гоняется, ну не умеет она что-то быстро делать, не ее стиль, так сказать.

Вот и сейчас, матушка за чем-то послала эту розвальню, но та на удивление быстро вернулась, правда шибко спешило это слонопотамье недоразумение, так что сразу и сказать ничего не могла, только сопела да руками разводила, но отдышавшись все же молвила, что матушку в горницу батюшка призывает, желает значит ее видеть.

А я в это время возился на ковре с кучей деревянных игрушек, прикидывая, что и как разобрать. Игрушки эти вполне занимательные были, это местный наш умелец делал Митрич, мне он все больше каких-то деревянных животин делал иной раз так с ходу и не разберёшься, что сие обозначает, а сестрице деревянных кукол, а вот наряжала их нянька.

Огласив матушке призыв боярина, при этом, это чудо в сарафане, который больше смахивал на парашют, на меня так злобно посмотрело, что я понял не будет мне ни каких игрушек, а будет тюрьма в виде кроватки, а может и того хуже, начнет сразу спать укладывать.

— Ма-аааааа!

Взрослые тетки остолбенели, где это видано, что бы полугодовалый ребенок бегал, да еще вопил членораздельные слова. А я до семенив до матушки, которая стояла не далеко от двери, ухватился за подол ее сарафана, прижался к ее ноге, намереваясь не в коем случае не выпускать из рук свою защиту от злобной фрекен Бок.

Наконец матушка, всплеснула руками, подхватила меня на руки, и велела недоразумению в парашюте, немедленно бежать к боярину Михаилу сообщить о случившемся, да что бы тот сам явился и своими глазами убедился произошедшему, я же на руках матери успокоился, и с видом победителя взирал на оторопевшую Феклушу.

Боярыня прикрикнула на застывшую в безмолвии няньку, и эта гончая панда унеслась в темпе сонного ленивца, сообщать боярину великую новость.