Выбрать волю

Она подумала, что не стоило ей так сюда рваться.

Неприятная пауза затягивалась.

Эсна не знала, как и о чём заговорить. Она и в более благоприятных условиях не сумела бы подобрать нужных слов; а уж под мрачным прищуренным взглядом владыки и те немногие слова, на которые её могло бы хватить, вылетели из её головы напрочь.

Грэхард же переживал очередную вспышку гнева. Ему было свойственно остро реагировать даже на небольшое ослушание — что уж говорить о таком вопиющем бунте!

Хуже всего для Эсны было то, что выглядела она совершенно потерянно и напугано; и этот вид, вопреки всем желаниям владыки, всё-таки вызывал в нём тёплый отклик и потребность пойти на мировую.

Перед Грэхардом во всю ширь встал внутренний конфликт: ему хотелось отбросить собственное решение доказывать самому себе, как прекрасно он обходится без Эсны, и без лишних слов перейти к закреплению примирения поцелуями.

Мысли об этих самых поцелуях — и не только о них — исступлённо бились в его голову, туманя сознание.

И это обозлило его ещё сильнее.

Он не хотел сдаваться своим чувствам. Он не желал отступать перед любовью. Он испытывал потребность доказывать самому себе, что он сильнее тех чувств, которые она внушает ему. Он хотел победить — не её, разумеется, поэтому что её жалкий вид однозначно свидетельствовал, что она уже кругом побеждена, — а своё чувство к ней.

В этот момент он не видел перед собой Эсну, не видел перед собой человека, — он видел сокрушительную силу, которая ломает и гнёт его волю, заставляя подчиняться себе.

Эсна была воплощением этой силы, её олицетворением, и он хотел уничтожить и растоптать её — как воплощение того, что лишает его воли и силы.

— Ба, солнечная! — насмешливо протянул он. — Для женщины, которая пришла предложить мужчине себя, ты слишком долго стоишь на одном месте.

Не ожидавшая таких оскорблений Эсна вздрогнула и подняла на него удивлённый взгляд.

Он приподнял брови и язвительно напомнил:

— Мы же, кажется, уже выяснили, что мне ты нужна только для одной цели, а для всего остального есть Дерек? — издевательски протянул он имя соратника.

— Значит, ко мне ты могла явиться только для одного-единственного дела, не так ли?

Эсна вспыхнула и сжала кулачки. Его слова были особенно болезненны и оскорбительны из-за того, что она, действительно, так тщательно наряжалась сегодня, рассчитывая и на вполне логичные следствия супружеского примирения.