Притворная дама его величества

Испорченное платье так и валялось на полу, и она на него нет-нет, но косилась.

— Насекомых чтобы не было, — пояснила я. Поняла она или нет? Но у нее мысль работала в другом направлении.

— Ваша милость позволит платье забрать? 

— Зачем? — пожала я плечами. Волосы у Маризы были густыми, я справилась только с третью головы, а руки у меня уже отваливались. — Ты его уже не починишь, вон какая дыра.

— Так я и не барышня, — улыбнулась Анаис, — заштопаю и так похожу.

«Да бери ради бога», — усмехнулась Мария Успенская, а Мариза, Адриана де Аллеран, томно пожала плечами и величественно кивнула внезапно зачесавшейся головой.

 

Уже ближе к утру я высыпала на ладонь немного монет и протянула девушкам. На их лицах читалось, что это был размер месячного жалования… Я заплела косу, повалилась на кучу соломы, перед этим предусмотрительно переодевшись в одну из обработанных рубах и бросив свою на пол как можно дальше, и заснула моментально.

Разбудили меня чьи-то шаги, и первое, что я хотела сделать — заорать, что нечего тут шастать, но я вовремя вспомнила, кто я и где я… Проклятое мое состояние, вызванное гормонами, чуть не швырнуло меня в истерику, и я со стоном втянула воздух сквозь зубы.

Черт, мне так мучиться еще несколько дней, и ведь нет ничего, что позволило бы мне держаться, никаких медикаментов. Здесь вообще можно забыть слово «медикаменты» — легче будет смириться с неизбежностью. Но я могла наделать глупости… и еще какие глупости. Бедная юная курочка, подумала я о Маризе с какой-то несвойственной мне нежностью, а потом посмотрела, кто это там ходит.

Оказалось, что та же девица, что приносила жаровню и снимала с меня одежду.

— Пришли сюда Анаис или Жюли, — потребовала я. — Не хочу тебя видеть.

— Они не обучены ходить за господами, ваша милость, — ровно и словно как-то заученно ответила служанка, а я подумала — странно, но они обе пришли ко мне. — Хозяин ругается, когда они пытаются так заработать.

И она очень нехорошо ухмыльнулась. Я почувствовала злость, смешанную с досадой, не столько на этот мир и населяющих его людей, сколько на себя.

Получается, что я их обеих подставила. По лицу девушки я видела, что она непременно их сдаст хозяину, но почему?

— А никто не узнает, — пообещала я. — Ты никому не скажешь, особенно если хочешь сама заработать и ничего при этом не делать. 

Я чувствовала себя мерзко. Служанка улыбалась гаденько, и у меня внутри заворочалось чувство повышенной справедливости. Я виновата — я исправлю.