Боярыня

Девушки вскочили и поклонились вошедшей мне — все, кроме одной. Она так и осталась сидеть возле прялки — красивая, с толстенной светлой косой, голова ее была повязана широкой красной лентой. Вторая девушка, точная копия первой, с такой же косой и лентой, махнула более скромно одетым девицам, они, повинуясь, стайкой проскочили в очередную низкую дверь, и я услышала, как по лестнице застучали их каблучки.

Проклятье. Кто эти две одинаковые девушки?

— Батюшка мертв? — спросила та, которая сидела, а ее близняшка повернулась ко мне и всхлипнула.

— Я его не убивала, — честно сказала я и вдруг подумала, что я не могу так уверенно утверждать. Мне кажется, что это не я, но кто знает, на что эта я способна? — Сесть мне… куда-нибудь.

Это была рабочая комната — такая же просторная, как предыдущая, но еще более холодная, и вдоль множества окон стояли покрытые неизменной красной тканью столы с сундуками, рядом — прялки, скамья и на ней уже доводившая меня до нервного тика красная ткань.

Сесть мне было решительно некуда, но Наталья подтащила меня прямо к сидящей девушке и чуть не насильно пристроила на низкую скамью.

Да, я худовата, с усмешкой подумала я, ткань бесит своей расцветкой, но не смягчает деревяшку.

— Посиди, передохни, матушка, — Наталья чему-то поморщилась, я поняла, что она опять смотрит на мою голову, и предусмотрительно махнула на нее рукой. Нет, я не могла как следует размахнуться для удара, рукава тяжелые и жесткие, спадают так, что взять что-либо и то сложно без должной привычки.

— Пойду соберу тебе все, а Анна приведет тебя после.

Стоящая девушка коротко кивнула. Сидящая же отвернулась, выпустила из рук пряжу. Анна наклонилась, поймала веретено, подумала, положила на стол.

— Там люди собрались, — негромко произнесла Анна, тоже не глядя на меня, но я увидела, что она плачет.

— Знаю. — Кто вы такие и чего мне от вас ждать? — Дьяк из приказа приехал.

Я сложила руки на животе. Жест отчаянный — защитить не столько себя, сколько ребенка.

Ему совсем немного осталось до появления на свет, и думать, как я буду рожать, сейчас не время… Анна села рядом со мной. В комнате было относительно светло, и когда я взглянула ей в лицо, поняла, что ее вряд ли можно назвать «девушкой» — она старше, чем та же Наталья. Вторая… я поерзала, повернулась, убедилась, что они вправду ровесницы, не мать и дочь, точно нет.

— Пелагея? — позвала Анна сестру. — Пойдем, матушке собраться надо.