Путь Пастуха

Когда собралась уже порядочная толпа, явились старейшие — пятеро жирных старух во главе с Кхел. Видимо, они задержались, прося Великую Мать наставить их.

— Ойно, — заговорила Кхел своим тонким голосом, который, тем не менее, был настолько пронзителен, что его прекрасно слышали все собравшиеся, — ты осмелился надеть леопардовые шкуры, не пройдя посвящение! Это святотатство! Ты будешь жестоко наказан!

— Я больше не Ойно, — зычный голос юноши разносился над притихшей толпой. — Меня зовут Бхулак.

Духи, подчиняющиеся богам, взяли меня в свой мир и посвятили в свои таинства.

— Отступник! — завизжала Кхел. — Именем Триединой приказываю убить его и бросить на съедение псам!

Ерати посмотрела на неё с ужасом, а в толпе начали тревожно переговариваться — смерть была крайне редким, почти невозможным наказанием для жителей Аратты. Изгнание считалось самым страшным из них.

Но Бхулак оставался абсолютно спокоен. Он знал, что хитрые механизмы тьюи следят за всем, что здесь происходит, и вовремя вмешаются.

Да и сам ощущал в себе силы противостоять всему, чему угодно.

— Вы что стоите?! — надрывалась между тем Кхел. — Сейчас же убейте нечестивца, пока Триединая не пролила на вас огонь из Материнских Грудей!

Жители Аратты стали в ужасе переглядываться — последний раз вулкан с двумя вершинами, рядом с которым стояло поселение, извергался много сотен вёсен назад, но ужас перед гневом богини сохранялся в памяти поколений. Об этом вообще старались не говорить, но раз уж теперь глава совета старейших грозит этим, значит, дело действительно хуже не придумать и надо было повиноваться.

Потому несколько мужчин, да и женщин, шагнули к Бхулаку, сжимая копья, глиняные булавы и каменные кинжалы.

— Старейшая, пощади моего сына, духи лишили его разума! — закричала Ерати, но никто её не слушал.

Один из мужчин с силой метнул в юношу дротик. И тут толпа исторгла вопль ужаса: вокруг Бхулака словно вспыхнуло и охватило его призрачное пламя.

Достигнув его, дротик вспыхнул и бесследно исчез, а пылающий человек продолжал спокойно стоять.

Кто-то из наиболее смелых, впрочем, метнул копьё, ещё кто-то — камень. Всё с тем же результатом.

А Бхулак поднял своё копьё и заговорил:

— Рот мой имеет слова Триединой: народ ар должен уйти от её Грудей на запад и поселиться в новой стране. А поведу его я!

С этими словами он направил остриё копья на Кхел.