Палач Эвенкии

Вслед отходящим тварям полетели гранаты и ухнула пушка, озарив своей вспышкой окрестности.

Ещё раз дали залп южные пушки. Замолчал один из пулемётов, после в гнезде рванула граната, а затем сдетонировал оставшийся боекомплект, озарив вспышкой бесконечную вражескую лавину, захлестнувшую полковые позиции. Взрывной волной отбросило тварей, дав возможность подойти новым бойцам на вторую линию, где кипел рукопашный бой – именно это и дало этой линии возможность выстоять. Затем по очереди ударили пушки: одна почти в упор по развороченному пулемётному гнезду, сметя уже успевших подтянуться туда упырей; вторая – в кучу тварей, ослабляя их напор для обороняющихся бойцов.

– Сухишвили! – закричал комполка.

– Я здесь, Михал–Михалыч! – младший лейтенант появился буквально через минуту, вынырнув из под натянутого у сосны тента.

– Собирай группу прорыва. – лицо Орлова–Сокольского озаряли вспышки выстрелов и сполохи огня с южного рубежа, – Доставьте документы в Ванавару.

– Михал–Михалыч, Вы думаете, мы не выстоим?

– Это не важно.

– капитан сунул в руку подчинённого планшет с документами, – Борис Степаныч, только доберись!

Пулемёт на северо–востоке молчал, пламя на стволах деревьев затихало. Зато на северо–западе почти одновременно рванули пулемётные гнёзда и грохнула пушка. На мгновение утробный звук от взрыва, треск ломающихся деревьев и крики умирающих упырей слились в единую какофонию. И она разлилась над тайгой, словно сами эти леса наконец–то очнулись от вековой спячки и разразились криком пробуждённого чудовища.

На юге обе пушки попеременно били, нещадно расходуя боезапас. Били они почти в упор – упыри своим безумным натиском разметали вторую линию, и только ураганный огонь в одну точку пока удерживали их от окончательного прорыва. У до сих пор работавшего пулемёта кончился боезапас, бойцы отошли назад, заложив и взорвав мину на этом месте.

Орлов-Сокольский стоял возле землянки радиста и наблюдал поочерёдно за южным и северо–западным рубежом. Рядом раздалось ржание, младший лейтенант Сухишвили и ещё четверо бойцов собрались, оседлали коренастых якутских лошадок и готовы были прорываться восточным путём, пока там было чисто от упырей.

Ухнула пушка на северо–западе, затем ей в ответ сказала своё слово подведённая пушка с северо–восточного рубежа. Два взрыва яркими вспышками разорвали таёжный полумрак, озарив кучи копошащихся тел, и дали бойцам НКВД пару секунд передышки.

Комполка махнул рукой, и пятёрка всадников ускакала в ночь на восток, где их ждали.