Палач Эвенкии

– Пока что именно так выходит.

– Как их победить? – капитан задал самый главный вопрос, который мучал его уже четвёртый год.

– В документах допроса этого не сказано.

– Хорошо. Собирайте всё и упаковывайте. Завтра выходим дальше, нам нужно добраться до Верхних Контор за месяц. – вопрос о том, почему упырей почти не видели все 20е, он так и не решил произносить вслух.

Тыманча–Тимофей сидел на застеленной кровати и читал книгу. Его сосед по комнате, беспробудно спал, потому не мог оценить того, что этот плосколицый и узкоглазый эвенк читал Гёте в оригинале.

Его чёрные волосы сбились на одну сторону во время сна, но он не замечал этого, слюня палец и переворачивая страницы.

В дверь постучали.

Тимофей отложил книгу, заложив закладкой карандаш, встал, и открыл дверь. На пороге стояли Кристиан Новак и Герхард Кеппель. И оба смотрели на него так, словно опасались увидеть перед собой кого–то другого.

– Тимофей, здравствуй. – Герхард учтиво чуть склонил голову, – Можно войти?

– Да, входите! – эвенк сделал приглашающий жест рукой, прошёл к своей кровати и сел на неё.

Вошедшие не заметили громко захрапевшего соседа Тыманчи и встали перед его кроватью.

– Тимофей, мы хотим поговорить о вчерашнем твоём рассказе. – Герхард вздохнул и начал свою речь, – Мы долго вчера обсуждали его. Он нас… Отца Кристиана сильно взволновал.

– Я понимаю. – Тимофей кивнул, – Когда я всё это осознал, я тоже не смог поверить во всё.

– Тыманча, ты – эвенк. – вдруг произнёс Кристиан, – Для вас нормально жить в мире духов, нормально слышать про Баюртах и Кара–Бааев…

– Нет.

– тот замотал головой, – Мы уже давно слишком лючи, чем эвенки. Не надо так говорить о других, когда не знаешь. Я бы расстроился на эти слова, но мы вдвоём сами видели чёрного зайца. Когда ушёл дядька Штраус?

– По осени… – пробормотал Кристиан.

– Вот. Баюртах уже несколько месяцев не имеет Кара–Баая. Раньше так не было.

– Тыманча. – слово взял Герхард, – Карл рассказывал в этих историях, что Кара–Баай – это тот, кто заглянет в заколдованный чум, по углам которого сложены человечьи головы.

– Всё так. – кивнул эвенк, – Но может быть по–другому. Сейчас уже всё по–другому. Через несколько лет после того, как стал Кара–Бааем дядька Карл, чум сожгли.

– Кто? – удивился Кристиан. – Даже красноармейцы, с которыми был Штраус, его не тронули.

– Я бывал в детстве в Красноярске. Там встречался с друзьями моего деда Кэпэлэ. У них была тетрадь, исписанная странным почерком – вроде язык и русский был, и не русский.