На закат от Мангазеи

  И, пригибаясь, стал отходить назад. 

  - А Иринья?

  - Не думаю, что мы о ней сейчас должны беспокоиться.

  Со стороны канасгетского отряда донеслась отрывистая команда, и Макарин услышал скрип множества натягивающихся луков.

  - Бегом! – заорал воевода и бросился к зияющему невдалеке ходу.

  Десятки стрел затмили небо, и последнее, что увидел падающий Макарин, были длинные черные корабли, медленно приближающиеся по реке к городищу.

Глава 17

  - Ну что, дьяк, узнал ли чего об этих местах? Понял ли ты их? Вывезла тебя твоя кривая? Или так и блуждаешь в потемках, словно только приехал?

  Зверолов выглядел также, как и неделю назад, на корабле.

Тот же жилистый плечистый бородач в толстой сермяге с внимательными глазами опытного охотника и улыбкой батюшки из далекой бедной деревни.

  - Скорее плыву по течению, - ответил Макарин. – Эти места подбрасывают мне загадки, а я пытаюсь их разгадать. И погружаюсь все глубже. И вижу, как растворяется вокруг меня реальность.

  - Так всегда бывает, когда приходишь на новые земли, населенные чужими людьми и чужими богами.

  - Бог один.

  - Конечно, – согласился зверолов и исчез в нахлынувшем белом мареве.

  Макарин открыл глаза, с трудом разлепив веки.

  Он лежал на ворохе мягких шкур и смотрел в чистое голубое небо. Сквозь звон в ушах и пульсирующую боль в затылке был слышен мерный плеск волн и скрип уключин. 

  - Очнулся? – послышался голос воеводы.

– Я думал, ты до ночи бредить будешь. Все бормотал и бормотал с кем-то без остановки. С женой что ли?

  - С видениями. Где мы?

  - В плену, дьяк, - сказал Кокарев. – Меня в ногу подстрелили. А в твою голову охотничья стрела угодила, прямо в темя. Такая, с набалдашником вместо острия, на мелкого зверя. Видать, кто-то перепутал, когда колчан снаряжал. Если б не это, мы бы с тобой не разговаривали.

  - Канасгеты?

  - Они. Народ Проточной Воды. Или Настоящие Люди, как они себя называют.

Впрочем, тут каждое племя называет себя настоящими людьми. Всем остальным они в такой чести отказывают.

  Макарин с трудом сел, еле справляясь с головокружением. 

  Канасгетская лодья шла на веслах, с убранным парусом. Длинная, из проконопаченных до черноты досок и такая узкая, что между рядами гребцов почти не было прохода. По обеим берегам неширокой реки тянулся высокий лес, иногда он уступал место песчаным отмелям.