Женщина с изъяном

Выворачиваться из-под этого прикосновения не хотелось, но я всё равно повернулась, чтобы видеть его.

– Ты сказал ему, да? Ты же, Нечистый тебя побери, так честен.

Он ненадолго опустил взгляд, а после откинулся на спинку дивана.

– Я постарался сделать это как можно мягче. Смешно, но я думал, мы можем стать… – Даниэль медленно пожал плечами. – Друзьями. Я не предполагал, что он придёт в такое отчаяние. Моя ошибка.

– Ты не предполагал, что он окажется безумен.

– А должен был.

– Дэн.

Ещё более неприятная мысль толком не успела оформиться в моей голове, но он, кажется, уже её понял.

– Я не собираюсь винить себя в том, что случилось с моей семьёй. Делай, что должен и не оглядывайся… Я должен был найти его.

«А твоему отцу не было нужды пачкаться в заговоре, если он в действительности не видел иного выхода, кроме как свергнуть или даже убить короля. Ему даже покидать свой дом не нужно было, чтобы добиться желаемого».

Говорить об этом уже не было смысла, Даниэль и сам все понимал.

Имя, которое он счёл нужным сохранить, не было насмешкой, брошенной в лицо Его Величеству, опустившемуся до личного визита в темницу. Оно стало его искуплением. Он в самом деле хотел написать историю дома Лагардов если не с начала, то с новой главы.

Мое прошлое, в котором он не собирался копаться, ничего не значило просто потому, что он и без того видел меня насквозь. Даже не зная о том, что я сделала и почему была вынуждена бежать, он верил, что я смогу если не уравновесить его, то хотя бы не дать ему провалиться в холодную глухую бездну, в которой нет ничего, кроме крови и тьмы.

Даниэль верил в это так истово, что мне снова стало трудно дышать.

У него были очень красивые глаза – я впервые видела человека с разными глазами.

Боясь отпустить этот взгляд, я встала, чтобы придвинуться к нему ближе, склониться над ним, безбоязненно опираясь на плечи.

– Тогда у меня остался к тебе только один вопрос.

– Я слушаю, – он немного запрокинул голову, потому что разрывать этот зрительный контакт ему было жаль не меньше.

Удовольствие, которое он получал от возможности смотреть на меня обоими глазами и видеть ясно, прокатывалось по телу обжигающей волной, и я улыбнулась мысли о том, чтобы могу хотя бы попробовать разделить с ним это чувство.

– Когда тебе в последний раз было по-настоящему хорошо?

Лагард замер, словно поперхнулся воздухом, а я улыбнулась ему снова перед тем, как плавно опуститься на пол.