Женщина с изъяном

Если я опоздала…

Если я опоздала, потому что слушала тех, кого слушать не следовало…

Мне в любом случае предстояло войти и посмотреть, и я открыла дверь, надеясь, что она хотя бы не заскрипит.

Крови оказалось очень много. Я едва не поскользнулась на испачканном ею полу, заглядевшись на свежие брызги на стенах. К горлу подкатила тошнота, когда в темноте я едва не наступила на чью-то оторванную руку.

Их было…

Я моргнула, надеясь удостовериться, что посчитала правило.

Десять человек. И правда, полноценная банда, небольшая толпа злых и вооружённых людей, шутить с которыми никому не стоило.

Оттолкнув со своего пути сломанный на три части пистолет, я подняла голову, заставляя глаза привыкать к темноте быстрее, и в следующий момент не стало ни подступающей дурноты, ни оторопи от увиденного, ни гадкого беспомощного страха за человека, который успел стать мне дорог. За человека, ради которого я готова была убивать.

Посреди пространства, которому некогда предназначалось стать холлом, стоял Лагард. Во всей его осанке, в развороте плеч было что-то настолько новое и завораживающее, что я задержала дыхание, глядя на него.

Сила, превратившая десяток людей в кровавое месиво, еще не успокоилась, не осела пеплом на его руках, но уже поддавалась контролю, стелилась вокруг него ласковым мутноватым туманом.

Забыв о том, что рискую упасть, я бросилась к нему, но остановилась в шаге.

Куртка Даниэля была разорвала, а рубашка пропитана кровью. К счастью, чужой. На подбородке уже наметился синяк – то ли его били, то ли он в самом деле ввязался в драку… Это не было важно, потому что даже при моем приближении он продолжал смотреть в пол.

Сейчас в нем не осталось ни следа той мягкой сдержанности, что сначала оттолкнула меня, но очаровала впоследствии. Только сила, злость, непоколебимая уверенность, в которую я врезалась, как в стену. И совсем немного – усталость.

Медленно выдохнув, он поднял лицо, ставшее жестче, но от того еще красивее. Как будто к приятному, но пресному блюду добавили острых приправ.

Я не могла заставить себя вымолвить ни слова, и он снова взял самое сложное на себя.

– Я устал скрываться.

Мне показалось, что прошла вечность, а он всего лишь потянулся к своей повязке. Стянул ее с головы медленным, немного неровным жестом, опустил в карман брюк и снова посмотрел на меня. Я намертво вцепилась в его воротник, притягивая ближе, потому что вместо уродливой пустой глазницы под ней обнаружился настоящий, живой и такой же красивый глаз.