Женщина с изъяном

От этого знания ребра пережало так сильно, что сосредоточиться я попросту не могла.

Утешало только то, что это ничего не давало. Он был здесь, выбирал направление, в котором пойти, а после… После наступала пустота.

Кто бы ни увел Даниэля, он хорошо зачистил следы – как ни старалась, я не могла увидеть целостную картину и понять, куда двигаться дальше.

Если бы он защищался и началась драка, со второго этажа я непременно услышала бы.

При условии, конечно, что он не отказался от такого варианта, чтобы защитить меня.

Поняв, что прижимаю ладони к губам в немом ужасе, я приказала себе собраться.

Искать опального маркиза в незнакомом городе, не имея ни представлений о расстановке местных сил, ни связей, было заведомо безнадежным делом.

Я двинулась вниз по улице, решив довериться инстинктам и для начала идти наугад.

Бродячие торговцы или цветочницы пришлись бы кстати – не заметить Даниэля было сложно при всем желании, и если кто-то видел и запомнил…

Обманывать себя ради собственного же успокоения можно было сколько угодно, но я заведомо знала, что так мне не повезет.

Не за тем они чистили пространство, вынуждая его забыть о своем присутствии. Не для того его увели так тихо, хотя могли бы напасть на нас в дороге.

Да и были ли эти «они»? Или хватило одного человека?

Тело часто оказывалось умнее, оно всегда знало само, а за прошедшие три года я научилась доверять себе на всех уровнях.

Сейчас ноги сами несли меня к показавшемуся впереди порту, и я ускорила шаг, запрещая себе даже мысленно скулить о том, что стану делать, если его затащили на корабль.

Догнать кого-то в море, вычислить судно, вышедшее из портового города… Когда? Час? Полчаса назад?

Если бы я не теряла время, ожидая его, если бы не размякла так сильно и пошла с ним…

Я ведь обещала Руперту. Что еще важнее, обещала себе, что никому не позволю навредить Даниэлю.

Год назад, слушая, как по крыше постоялого двора стучит холодный осенний дождь, я радовалась тому, что ни разу ради спасения собственной жизни мне не пришлось отнимать чужую.

Покидая дом, задыхаясь от безумной скачки на украденной лошади через ночной лес, я убеждала себя, что, если придется, буду к этому готова, но проверить это на практике мне, к счастью, так и не довелось.

Теперь же, когда дело касалось Лагарда, я снова спрашивала себя, смогу ли для него убить?

Его нож в голенище сапога мне совсем не мешал. Напротив, ощущался так естественно.