Женщина с изъяном

– Мы познакомились, когда я отчитала от одержимости одну местную девочку. Братья бились над ней три дня, но не смогли. А я смогла.

Быстро и судорожно вздохнув, я уставилась в пространство перед собой, лишь бы не смотреть ни на Лагарда, ни на свои сцепленные руки.

– Он всегда приходил днём или с утра и оставался у меня часами. Пил травяной чай, приносил мне книги. Мы много разговаривали. Он был восхищён тем, что я сделала, но искренне сожалел о том, как мне это удалось. Он уговаривал меня оставить ведовство, покаяться и направить свой дар на службу Богам и людям.

– Он понятия не имел, о чем говорил.

Даниэль перебил коротко, напряжённо, глухо. Понимая, что хорошего конца у этой истории не будет, он старался ободрить меня и поддержать, и я всё-таки грустно улыбнулась.

– Да. Я внутренне посмеивалась над ним. Он был такой трогательно-нескладный, серьёзный, наивный. Он… был хорошим.

Я прервалась, собираясь с силами, чтобы продолжить, а Даниэль потянулся, чтобы взять меня за руку.

– Он погиб?

– Нет, – я расценила пальцы и убрала ладонь, снова не давая ему прикоснуться к себе.

Светлые волосы и чистые серые глаза благонравного брата Бернара вспомнились так живо, как будто это он сам приходил сегодня за мной.

Я с силой выдохнула, напомнив себе, что теперь у меня нет выбора, кроме как закончить.

– Он был девственником. На три года старше меня… Он даже не понимал своих желаний. Монахи приютили его, когда он был совсем маленьким, он вырос среди них, принимая всё за чистую монету.

Голос всё-таки дрогнул, но я не позволила себе остановиться.

– Я переспала с ним. Сам бы он никогда не решился, только смотрел. В один из дней я просто толкнула его на кровать и сама всё сделала. Это казалось мне таким забавным – совратить настоящего монаха. Я думала, что мы станем тайными любовниками. Найдём нечто общее между ведьмой и Церковью, если можно так сказать.

Теперь можно было немного отдышаться, и я воспользовалась минутой, в которую Даниэль встал и принялся мерить библиотеку шагами.

– Вместо этого он донёс на тебя, да? Не простил собственной слабости.

– Нет, – я откинула голову на высокую спинку кресла, чувствуя себя смертельно уставшей. – Он просто покаялся. Согрешив, он не мог утаить это от своего духовника. Его вера не позволила бы, а она была очень крепкой. Тому, разумеется, полагалось наложить наказание и сохранить это в тайне, но тот человек как раз хотел поставить нечестивых ведьм на место.