Страх Ирода

Ибо негоже женщине видеть слезы на глазах мужчины.

На холме он немного отстал он неспешных верблюдов, чтобы еще посмотреть на город. Почти белые остророгие башни Иродиона на востоке – дворца нынешнего царя Ирода Великого, россыпь серо-желтых домов внизу, косые лучи цвета меда: от солнца, готового упасть за горизонт, и не в силах Марка было замедлить его ход, сколько не вздымай руки. Где-то хрипло кричал осел – может, потомок того медникова осла, с реки холодный вечерний воздух надул обрывок песни – ну конечно, про девушку, страдающую от неразделенной любви.

Марк повернулся, плотнее запахнул коричневый шерстяной плащ – теплый домотканый привет тетушки, и пошел прочь от города, который ему суждено было увидеть снова только через семь лет.

* * *

Ершалаим ошеломил Марка – когда караван вступил в пределы города. Толпа, выклики торговцев и вопли разносчиков воды, восхваляющих свежесть и чистоту своего хрустального ледяного товара.

Ему указали путь – он шел, озираясь, путаясь в подоле плаща, поддерживая на плече мешок с вещами (приходилось зорко следить, чтобы не подкрались любители даровщины).

К счастью, странник, похожий на нищего дервиша скорее, чем на будущего солдата, не интересовал избалованных воров богатого города.

В казармах, выстроенных по римскому образцу, прямоугольниками, его принял десятник – звероватый, плохо выбритый малый в короткой бордовой тунике, лицом не похожий на иудея. Похлопал молодого человека по плечам, задал несколько вопросов, похмыкал и сказал:

- Как тебя, Марк? Тебе повезло.

У Ирода сейчас не хватает всадников в Золотой когорте. Ты вполне подходишь. Питание – как у всех, у нас даже сотник ест из общего котла. Мясо иногда… хм, с душком, но никто еще не помер. Платить будут тридцать тетрадрахм в месяц – для новичка, знаешь, изрядно. Оружие и доспех дадим. Жить здесь, в третьей справа от ворот казарме. Конюшни налево от ворот, отхожее место сам найдешь. По запаху.

Понял, царев солдат?

- Слушаю! – Марк вытянулся.

- И еще – нам хлипких не надо.

Приказ – святое дело, сдохни, но исполни. Усек?

- Само собой.

И Марк отправился в казарму, почесывая синяки, оставленные ласковой лапой командира на плечах.

Тяготы службы закалили его. Плечи и руки покрылись буграми мускулов, кожа загорела до коричневого блеска, словно был он урожденным эфиопом, ноги обрели стальную цепкость – их учили ездить без седла. С лошадью Марк научился управляться так, что и римлянин-сотник одобрительно крякал на учениях.