Страх Ирода

Посмотри на его лицо старые знакомые, они не признали бы в загорелом, оборванном пожилом человеке с небритым, исхудалым лицом, своего молодого красавца-купца.

Симон бормотал про себя, как бормотал на пустошах за Еврафой, когда грязный, отчаявшийся, полубезумный, с утра до вечера учился стрелять из лука:

- Детоубийца! Тварь, нечистый дух в образе человеческом! Твои дворцы, золото и багрянец, твои убийцы – не спасут тебя! Да, тебя заждался дьявол, чтобы бросить в самую глубокую бездну, в смрад и вечный огонь…

Ирод со своего балкона принимал приветствия.

Симон поднялся, натягивая лук с надежной кедровой стрелой.

Марк не увидел, не услышал: почувствовал. Как кожей чувствует змея нацеленный клюв серой цапли. Он качнулся к царю, толкнул Ирода в плечо, так, что тот потерял равновесие и упал на одно колено. И тут же белоперая стрела клюнула в стену дворца в месте, где была грудь царя. Клюнула, и упала, сломавшись.

- Измена! – закричал кто-то догадливый, - Уведите царя прочь! Лучники! Лучники!!!

На крышу дворца выбежали черные курчавые нубийцы в белых набедренных повязках, гении с длинными луками, призванные с берегов Нила, от бегемотов, которых они били одной стрелой, вскинули длинные луки. Кто осмелился?! Где?!! Их глаза обшаривали крыши и толпу, ничего не понявшую.

И они нашли серую фигуру на крыше. Она с неслышными проклятиями металась, вздымая руки, топча бесполезный колчан.

Тетивы из жил леопардов метнули острую смерть.

В грудь Симона воткнулись три стрелы, и одна – в горло. Черные концы вылезли с другой стороны. Мститель покачнулся, захлебнулся кровью и упал навзничь. Еще несколько секунд его ноги подергивались, губы бормотали какие-то имена, а потом солнце выжгло его мучения, и Симон стал подниматься куда-то вверх, в голубизну, над площадью, над белыми башнями дворца, в высоте ждали его, но лиц он еще не мог различить, хотя чувствовал: они откроются вот-вот, и все станет ясным.

В затененных внутренних покоях дворца, с окнами, выходящими в дворцовый сад, обнесенный стеной и полный охраны, Ирод сидел на золоченой кушетке с чашей кисловатого фалернского вина, которое так хорошо утоляет жажду в жару. Марк стоял перед ним. Царь проговорил, отдуваясь:

- Ты герой, Львиная Грива! Ты единственный, кто успел! Лучники теперь будут дежурить на крышах дворца постоянно, я впредь не буду таким дураком.