Путешествие на Восток

Без его помощи попытки исправить мироздание оборачивались другой сказочкой Беорингов — о том, как звери чинили хижину. Крышу залатали — стена обрушилась, стену поставили — пол провалился. И ведь старались же, от всей души старались. Но видно, самим справиться не судьба.

«И то, наверняка, не поймём половину и ещё половину переврём потом».

Инголдо вышел во двор, потянул за цепь, наклоняя над колодцем журавль. Ворот, который использовали люди Мараха, здесь встречался редко — больше огромные деревянные «журавли», птицы на одной ноге, что склоняются испить воды и снова поднимают головы к небу.

— Ты печален.

Он вздрогнул. У колодца, откуда ни возьмись, стояла яблоня. Нет, не яблоня — женщина Пастырей с зелёными глазами и мягкой улыбкой. Удивительные всё же создания! Такие неторопливые — и такие быстрые, такие громкие — и такие бесшумные. Дети Йаванны, плоть от плоти её лесов...

— Печален, — согласился он.

— Это печаль той, что здесь жила. Я помню её.

— Для тебя, наверное, вся её жизнь была одним кратким мигом, Древесная.

— Для моего мужа, — поправила та. — Он сродни дикому лесу, что никуда не торопится и ни о чём не задумывается. Что ему люди, что ему эльфы? Они приходят и уходят, а деревья остаются. Я же больше сродни садам. Садовые деревья живут не меньше лесных, но они помнят руки людей, которые их сажали, прививали, заботились о них.

— Беоринги любили свои сады, — печально улыбнулся Инголдо. — Яблони и вишни, и рябина с чёрными ягодами. Весной всё тонуло в белой пене цветов.

— Мне было одиноко, пока они не пришли. Эльфы не сажают деревья, только разговаривают с ними.

«Ваниар сажают», — хотел он сказать, но ваниар остались за морем.

— К югу от Химлада жили синдар, которые разводили сады и сажали пшеницу, — припомнил он.

— Жили, — эхом ответила та. — Мои люди тоже... жили.

Он вернулся в дом — протирать отчищенный пол свежей водой.

— Люди упрямы, они не уходят навсегда, — с надеждой сказал он.

— Если мы очистим эту землю, они придут снова? Хорошо бы. Хорошо, что вы будете здесь до весны.

— С нами не так одиноко?

— Вы живые, — то ли согласилась, то ли дополнила она.

От неспешной печальной беседы их отвлёк радостный топот лап. Волчонок научился бегать на четырёх ногах и теперь пользовался этим при любой возможности.