Путешествие на Восток

В ту пору он был опьянён — знанием, которое было у него одного, могуществом, которым распоряжался он один. Любовью, которая пришла в его жизнь вместе с Данар. В ту пору он был молод и силён, и впереди у него было только больше знаний и больше могущества.

Он был готов сражаться и завоёвывать, и новое имя казалось ему отличным дополнением к новому дому.

Ко Бессмертный.

Разве не гордо это звучало?

Разве не подходящее имя для хозяина двухэтажного дворца, украшенного резьбой и росписью?

Тут он понял, куда они идут, и ему стало страшно.

Долина курганов? Пустяки: он поднимал её обитателей себе на службу слишком часто, чтобы бояться их или уважать. Но дом... это был ещё один шаг во времени. Шаг, который так не хотелось делать.

Шаг навстречу ночи, чадящим факелам, волчьему вою и бледному лику Вражьего Прихвостня.

«Боишься ли ты смерти, Бессмертный? Спустись ко мне по доброй воле, уйди со мной, научи меня своему искусству — и клянусь, я не трону твою семью».

Данар молила не верить, требовала стоять до последнего и умереть в бою, как подобает Беорингу.

Но Костиан боялся. Боялся смерти, боялся увидеть их смерть — не узнать издалека, как о старшем сыне, не догадаться, как о брате и его семье. Странный страх для самозваного владыки-некроманта, но уж какой был. И этот страх согнал его вниз, бросил в ноги Прихвостню.

— Я клялся, — рассмеялся тот, и звука страшнее не было на свете. — Я не трону их. Идём, Некромант. Оставим воинам их грязную работу: нас ждут беседы о высоком.

— Наверх мы подняться не смогли, там лестница узенькая совсем, — извиняющимся тоном сказал Пастушонок.

— И имён мы их не знали. Они не друзья нам, эти люди. Не как Костан Дровосек.

Дворец остался стоять. Его не сожгли, только запятнали смолой весёлые росписи и вырезали поперёк цветов и птиц нечистые знаки вражьего языка.

А перед крыльцом, всё таким же резным и высоким, оплетённым невесть откуда выросшим плющом — могилы. Не такие высокие, как у брата, но зелёные и ровные, старательно насыпанные, увенчанные крупными камнями.

Семеро человек было на первом этаже, когда Костиан спустился к Прихвостню — и семь могил было во дворе.

Он не слушал, о чём говорили пастухи, Ном и Волчонок.

Он раздвинул зелёную завесу и зашёл в свой дом. Поднялся по лестнице — и правда узковатой для пастухов — на второй этаж. Последовал за пятнами грязи и крови в горницу с тремя окнами в частом переплёте — его гордость, три настоящих окна, стеклянных, как у эльфов!..