Путешествие на Восток

Страшный враг, его поминать нельзя! Вдруг услышит!

Он хорошо помнил — как воздух налился светом и резал глаза, как падали рядом дети, совсем малыши, а этот просто шёл, лёгкой такой походкой, не в доспехе — в красной накидке на плечах, прозрачной, тонкой, вышитой золотыми нитями. Волчонок тогда эту накидку разглядел так, что на всю жизнь запомнил: сотни, тысячи птиц, тончайшие золотые контуры по тончайшей ткани. Если бы она не слетела с плеч Душителя, не накрыла Волчонка с детьми — не пережить бы им гибель Утумно.

А так — повезло.

Он бы её себе оставил на память, да только её потом ветром унесло.

— И всё же, именно он научил петь моих учителей. Faire Thuaron(2), Друг Птиц, Сокол Света, — дерзким тоном ответил эльф. — Не говори о том, чего не знаешь.

— Я не знаю?! — вспылил Волчонок, вскочил на ноги. — Это ты, рожа грызенная, не знаешь! А я его видел!

Изумление ещё больше исказило и без того уродливое лицо эльфа. Потом он тихо, словно самому себе, заметил:

— И остался жив.

— Потому что на моей стороне была сила, — «И удача». — Был бы я слабее, закончился бы прямо там.

— И твой отец остался жив, потому что силён? — по-драконьи вкрадчиво спросил эльф.

Треснуть бы его, да ещё кончится — и кто тогда петь будет?

— Хочешь сказать, что он меня, как та огненная женщина — помиловал? Но я ему никакой крепости не сдавал, знаешь ли!

— Так и он — не Лутиэн из Дориата, и ты — не Вонючка Жестокий. Зачем ему убивать детей?

— Ну спросил! — заржал гиеной Быстрый.

— У нас другие законы.

— Ну и тупо, — ответил тот.

«Зачем ему убивать детей». Спросит тоже. Или это — как с fairie, как с бессмысленной любовью? Отец и Хозяин опять оказались неправы?

Но эльф проиграл отцу.

А отец проиграл женщине, униженно молил её о милости и сбежал впереди собственного визга.

Эльф хоть о милости никого не молил, и вообще Сильного ушатал. Как, кстати?

— Слушай, — сменив тон на мирный, спросил он, — а как ты смог Сильного загрызть? Дохлый же был. Я знаю.

Эльф посмотрел в упор и ответил просто:

— Помогли.

— Кто?

— А не знаю. Астальдо, Сулимо... я их всех просил: «На один рывок, пожалуйста, друг же», — он как-то странно, хрипло рассмеялся, скривил порванный рот в улыбке. — И вот, получилось.