Каменное сердце и мастер Гонтье

– Ваше Высочество помнит, что мы учили вчера?

Тео-дурак или принц Людовик сокрушенно вздохнул.

– Помню, но смутно, мастер Гонтье.

Если дурак в состоянии выучить молитвы на сложной латыни, то и это он выучит.

– Говорите, Людовик.

Да, к имени ему надо привыкнуть. Им обоим.

Тео вздохнул.

– Кто вы?

– Я принц Людовик, а отец мой – Филипп IV, и он король Франции.

– Ваши братья и сестры?

– Карл и Филипп. Сестра Изабелла на английской земле. Я увижу ее?

– Взрослые наследные принцы не скучают по сестрам, которых не видели десять лет.

Вам придется это запомнить.

Тео вздохнул. Он вздыхал каждый день. Перечислял родственников, имена – у него, оказывается, столько родни! – но отчего-то никто с ним не хочет увидеться. Только слуги, которым король запретил разговаривать с ним. А где-то – в монастыре или, может, в темнице прозябает настоящий Людовик. Может, даже с принцем Филиппом и Карлом. Об этом никто не узнает. Изабелле-принцессе повезло, что Англия далеко от Парижа.

– Мастер Гонтье, вы говорили, что в честь меня будет праздник?

Будет, и с большой вероятностью с него, Пьера Гонтье, на этом празднике слетит голова.

С Теобальда-Людовика, может быть, тоже.

– В начале ноября, Ваше Величество. День Вашего рождения. Пир и празднества. Все в стране пожелают Вам счастья.

– И я увижу отца? Моего короля?

Теобальду отчего-то было нужно внимание, дружба, любовь, Пьер не понимал этого раз за разом. Действительно, кому в этом мире нужно подобное? Разве что только дураку и безумцу.

– Увидите, Ваше Высочество.

Теобальд улыбался, даже брался за книгу и после не жаловался, что устает. Какая разница, что понимает он сейчас только картинки на буквицах и полях.

Рана на груди заживала действительно быстро. Король был пока доволен и этим. Чем Тео-дурак порадует его на грядущей неделе? Пьер решил сосредоточиться на этикете. Проще объяснить, как следует вести себя за королевским столом и что говорить, чем учить склонения глагола dominari. А пока Пьер будет при разговоре с Филиппом набрасывать на клочке пергамента кривой и неверный рисунок мозга, заверяя его, что обучение вскоре пойдет с ускорением.

Его вызывали к Филиппу раз в три дня. Рассказать об успехах. И сегодня он тоже у него этим вечером, и опять за королем, как тень, стоит Мариньи. Тень Мариньи всегда за Филиппом, с той лишь разницей, что его отца, Ангеррана, Пьер еще не видал. Король опасен и мудр, думал Пьер прежде. Теперь же он не мог понять, кто из них троих – он, Филипп или же Тео – больший безумец.