Алёнка и серый волк

В зале стояли много столов, но был занят лишь один. Там ели ещё двое молчаливых монахов. Они встали и принесли новые миски и кружки, положили постной каши и налили квас.

— Садитесь, — игумен указал на лавку, а сам занял место во главе стола. — Что за дело вас привело?

Егорка посмотрел на Алёну. Та уронила глаза в пол и была готова плакать от стыда. Она сжала юбку на коленях под столом.

— Сестрёнка моя согрешила, — вздохнув, рассказал Егорка. Алёна опустила голову ещё ниже, чувствуя, что на неё все смотрят.

— Да, скверное дело, — посетовал игумен.

— Нет, ты не понял, отец, — покачал головой Егорка. — Нечисть испортила, обесчестила.

Монахи вздохнули и зашептались. Игумен вскинул тонкие рыжие брови. Алёна не выдержала и заплакала:

— Ни нечисть он!.. — вступилась она за Дикого и закрыла рот руками, чтобы не разреветься в голос.

— Помолчи, глупая, — шикнул Егорка и обнял её за плечи. Он хмуро посмотрел на игумена. — Ну так что, очистить можно? Зачаровал её, урод, попользовался, а нам как жить дальше? Всю жизнь сестрёнке испоганил, проклятый!

Игумен поджал губы.

— Почистим.

Монахи наполнили бадью и накидали в воду всякую траву, вонючую до того, что во рту было горько. Потом ушли, в купальне остались только игумен с кадилом, Егорка и Алёна.

— Забирайся, девонька, — попросил игумен. — Помоги ей, сынок.

Алёна сняла платье и осталась в одной рубашке. Егорка поднял её под мышками и поставил в бадью. Вода хлюпнула, потекла через край на каменный пол. Алёна ощутила, что тело горит от травы.

— Завтра ещё разок выкупаем, а потом пусть покается, — сказал он спустя время. — А пока пусть отдохнёт.

Егорка вытащил её из бадьи и закутал в полотенце, потом взял на руки, как ребёнка, и понёс в свободную келью.

— Отдыхай, — сказал он и поставил её на пол.

Брат ушёл, прикрыв дверь. Алёна ещё тряслась в мокром. Она скинула на узкую кровать полотенце, а потом торопливо вылезла из мокрой одежды. Сырая коса висела на спине, и вода текла с неё. Алёна огляделась. В келье ничего не было, кроме кровати, маленького стола со свечой и икон. Она сдёрнула с постели одеяло и закуталась. В окне уже было темно от сумерек. Во дворе монах ухаживал за кобылой, было тихо и спокойно.