Пастырь теней

Так они и дошли до могильной аллеи. Перед задуманной вылазкой в Обалу Маре надо было ещё раз изучить, каково на кладбище.

Андри держался в сторонке, чтобы не мешать девушке. Порой веяло холодом – Гримо с Гоцелином встали где-то рядом, тоже поодаль от могил. Здесь, вблизи дома властелей, хоронили доверенных лиц – касатинов, главных экономов, управителей других имений, садоводов, любимых нянюшек. Андри помнил надписи на камнях – даты достигали XVII века; более ранние надгробия поглотила земля.

Мысленно представились ему эти люди, от которых и портретов не осталось, одни бурые костяки в глубине грунта.

Они отдали свой труд и жизнь Ланселям, заслужили покой, но придётся воззвать к ним вновь.

«Простите, что вынужден потревожить ваш сон. Лансель-Каса в беде, я прошу вас встать на его защиту, прошу по праву главы рода».

Отряхнув платье, подошла Мара.

– Они понемногу пробуждаются. Дружная весна тому подмогой. Можно будет поднять их до Страстной. Но уж тогда придётся отблагодарить по-властельски, полной мерой.

– Если понадобится, продам всё, кроме стен.

– Это лишнее. Надо будет отстоять с ними мессу.

* * *

Глава 15

Ровно две недели минуло со дня неправого суда.

Был сияющий день, когда Андри вывел из гаража «бугатти», чтобы испытать его в дальней поездке. До того было краткие пробные заезды по аллеям парка.

Хотя солнце светило ярко, а ветерок едва дул, было зябко даже в кожаной куртке и перчатках с длинными раструбами – Андри выбрал костюм водителя ранних межвоенных лет, запомнившийся ему по нарядам отца.

Когда затянут в кожу, плотно застёгнут, снаряжен очками-«консервами» – это сродни доспехам, чувствуешь себя защищённым. Но холодок пронимал даже сквозь кожанку. Слишком много теней собралось к машине. Должно быть, двое служилых затерялись в их скопище. Так плотно все сгрудились, что даже Андри было заметно, как нечто пепельно-серое вьётся, шевелится в воздухе, будто танцуют стайки подёнок или струйки дыма.

Нашёлся «автомобильный» костюм и для Мары, но ей было сегодня не до внешности – с ночи она хлопотала, скликая теней, не завтракала, пила лишь воду, зато невидимкам подавала на венских блюдах Императорской мануфактуры.

Кухарки из Падины, честно наготовив угощений для бесплотных, подавать наотрез отказались:

– Увольте, ваше сиятельство, Христа ради. Своих-то на кладбище кормишь – боишься, а тут чужие. Хватят за палец с голодухи, так он и окостенеет – если не рука по локоть. С холодными ой непросто!..