Житель Руин

— похоже, он не особенно отличал их от животных,— Крестьяне, насколько я могу судить, почти не пострадают. Они не причём и едва ли понимают, что происходит...

— Что происходит!? Что!?!?

Он знал, что вопрос я задаю другой. И ответил на тот, правильный.

— Они мне не нужны. Я не хочу и не могу их спасать. Тебя — могу.

— Они — моя родня...

— Не больше, чем мать. А внутри всё одинаковое. Но ты не из них, Блуждающий Огонёк.

— Неправда!!

Он одел шапочку и взял меня за запястья. Что-то укололо, словно в вены крови потёк талый лёд.

Я забыл, то, что он показывал. Запомнил только слово: Тха Као. До сих пор его помню.

Ларант, заклинаю тебя, всем святым, что у тебя есть. Не важно, что это и где, важно лишь, чтобы ты не обронил это, уходя из зыбкого тумана юности. Если это расположено в храме, я заклинаю тебя этим. Если это память обо мне, я заклинаю тебя памятью обо мне. Если это сердце какой-нибудь девушки — я не против, лишь бы ларец для клятвы оказался достаточно прочным.

Заклинаю тебя, Ларант — чтобы ты не сделала с тобой твоя джизнь и что бы ты сам не сделал со своей жизнью, на какую дорогу тебя бы не забросило, и какая бы дорога, ликуя, не бросилась под ноги, кто бы не был рядом с тобой или вдали от тебя, кто бы не владел твоим сердцем, разумом и желудком — никогда, НИКОГДА даже не мечтай о Тха Као.

***

И не старайся узнать, что этот такое, где это расположено или когда это происходит.

***

— Так,— Ларант оторвался от бумаги и оглядел всю компанию. Потом глянул на небо — день, словно сообразуясь с ходом повествования, постепенно катилось к закату,— Тут я хочу вас попросить.

— А от нас что требуется?— Тейс оправилась первой.

— Не дразнить меня этим. Никаких приветствий, невинных шуточек и изощрённых намёков. Хорошо?

— Конечно.

В наступившей тишине Ларант ещё раз посмотрел на слушателей и понял, что не о каких дразнилках не может быть и речи.

Вечер был тёплый, мягкий, сад дышал ароматом сладких листьев, но трое сидели закоченевшими.

Им было слишком страшно, чтобы издеваться.

И Ларант продолжил.

***

Однажды ко мне пришёл здоровый сон — хороший, терпкий, освежающий, словно проточная вода. Я спал и спал, насыщаясь, а когда проснулся, на моём лице лежал свет.

В домике опять была дверь. Снаружи был солнечный полдень, лес чирикал на тысячу голосов.

Я вышел и уселся на камень, немножко выпиравший из стены.