Священнослужитель

Достав щепотку коричневого порошка из глиняного горшочка, Аня густо присыпала им гноящиеся раны:

-Теперь надо немного подождать, - успокоила она меня, виновато улыбнувшись больной улыбкой, - не тревожься, все будет хорошо!

И действительно, к утру матушке значительно полегчало, а уже через два дня Аня смогла вставать и даже делать легкую домашнюю работу.

Я поинтересовался, что за замечательное лечебное вещество моя травница успешно применила на себе.

- Это пленка маслят, собранных под Иванов день, - пояснила Аня, - меня бабушка научила собирать их, сушить и измельчать в порошок.

Про «чертовы пальчики» - белемниты я слышал еще во времена соломинского детства. А вот о целебном свойстве маслят узнал впервые. Уже позже, вернувшись в двадцать первый век, я узнал из интернетовской кладовой, что в пленке маслят ученые нашли линкомицин – антибиотик бактерицидной группы. Ха, «нашли» они, когда наши далекие предки применяли его за много веков до «открытия» этих медицинских псевдосветил с цифровыми микроскопами.

Страдающий от рождения хроническими заболеваниями, ЗДЕСЬ я меньше болел. Потому что был ближе к природе, ел здоровую пищу и дышал чистым воздухом?

-Кто любит природу, того Бог не оставит, – сказал в свое время равноапостольный Косьма Этолийский.

Так чем же мое пребывание в семнадцатом веке так прельщало меня?

Тем, что я как священник не принадлежал себе? В любое время дня и ночи кто-то врывался в мою жизнь, безцеремонно вторгаясь в дом, в спальню, в класс, и просил, умолял, требовал, пойти с ним (с ней) чтобы причастить умирающего, покрестить новорожденного, отпеть усопшего, образумить буйного.

Да, мне очень нравилось служить другим людям. И мне очень недоставало этого в том далеком цивилизованном веке с его взаимной подозрительностью, лживой недосказанностью и горделивой заносчивостью. Когда безкорыстное дело для ближнего оборачивалось его ненавистью к тебе, поскольку тот не понимал, какую «ловушку» ты ему выстроил, отказавшись принять деньги за оказанную услугу.

В Здобниковой не было замков на дверях, железных дверей, решеток на окнах и крепких заборов вокруг дома, не было участковых и полиции. Здесь все друг другу доверяли и помогали, отношения строились на совести и доверии. Без всяких социальных сетей и мобильной связи мы знали друг о дружке много больше, чем о самих себе.

Держала ли меня здесь любовь к Ане и Игнаше? Да, я очень любил своих близких.