Священнослужитель

[2] Седмичный – недельный.

[3] Строительница – настоятельница.

[4] Целиба́тный – неженатый, давший обет девства.

Три брака

В прежней «цивилизованной» жизни я наивно полагал, что все священники сплошь сугубо серьезные, благовоспитанные люди, всецело отрешенные от всего мирского. Но, вынужденный по роду службы на близкое общение со своими братьями «по цеху», очень быстро пересмотрел свои ложные представления.

-Ты, отец Анатолий не думай, что я праведностью тебя превосхожу или поведением своим сильно от других отличаюсь, - укорил меня старец Ипатий, когда на очередной исповеди я пожаловался ему в неподобающих для духовного лица греховных мыслях, переживаниях и, особо, поступках.

– Такой же, как и все, повеса. Да, и в жизни нашей слишком степенным быть не получается, как не старайся.

Это уж точно. Каждый день мы со старцем сталкивались по службе с такими курьезными обстоятельствами, что даже у невозмутимого отца Ипатия не всегда получалось сдержать усмешку. А я в роли алтарного чтеца записок просто ухахатывался, когда окрестные дворянчики-недоучки пытались собственноручно накарябать прошение на помин души.

Каких только поминовений из рук новоявленных грамотеев не выходило: и «о упокоении усохших», и «за вновь преставившуюся от рукавицу Пелагею». А на такие просьбы, как помолится за «впакой», «спокой» и «успокоение» я даже внимание перестал обращать.

В алтаре нашего храма на жертвеннике лежали два пожелтевших от времени пергамента, которые отец настоятель не разрешал убирать в корзину и во время Приношения в Жертву Агнца всегда молился за упомянутых в записочках лиц.

На одной из бумажек было написано: «о здравии всех, кто тут и об упокоении всех, кто там», а на другой: «о здравии всех, кроме тех, кто скрал наш посев».Особенно усердно молился батюшка над вторым прошением:

-Тут нужна сугубая молитва. И за того, кто это написал, чтобы Господь вразумил его на прощение, и за тех, кто у селянина добрый урожай украл, чтобы Бог простил их поступок, - поучал меня старец.

-Батюшка, судя по состоянию записок, молиться надо уже об упокоении душ согрешивших, а не об их здравии, - возражал я, - да и то, как знать, может они нераскаянными с жизнью расстались, закоренелыми татями и душегубцами?

Старец хмурил в ответ косматые брови:

-У Бога все живы, даже если они и отошли в мир иной. – И улыбался мне одними глазами: - А ты отец, и об умерших говорил бы только хорошее. А то ведь они еще могут воскреснуть...