Земные врата

Сам до утра не спал, сам караулы проверял и в камору заглядывал – жив ли пленник. Только им и оправдаешься, только он и доказательство, что был злой умысел – погубить девушку Батину.

Но утром диспозиция сменилась так, что до шихтмейстера дело дошло не сразу, далеко не сразу.

С поиска придорожных могил вернулась команда подпрапорщика – грязная, сытая, весёлая. Оказавшись вдалеке от офицерских глаз, под началом свойского старшего унтера, солдатики занялись охотой и щедро пополняли свой стол дичью, а на приисках их ждали подпольные торговцы корчемным вином, охотно менявшие уток на водку.

Впрочем, обжорство, пьянство и прочие развлечения не отвлекали воинскую команду от службы, и подпрапорщик старательно переписал все могилы вдоль дорог, досконально выясняя, кто там и когда зарыт. С командой была телега для припасов, палатки и шанцевого инструмента; туда же сложили всю добычу, чтобы в Кыштыме вывалить её пред светлые графские очи.

Не сказать, чтобы от этого зрелища в глазах Строганова мир опрокинулся. Но существенно покосился и так, в перекошенном виде, застрял.

И у Нечаева тоже.

С телеги наземь сбросили дюжины две болвашек, разных, но похожих, иногда побуревших от бывания в торфянистой земле.

– ...Так что, ваше сиятельство, имею доложить – могилы те фальшивые, только для вида. Ни гробов, ни мертвецов в них, лишь эти деревяшки. Чтоб зря времени не тратить, я велел раскапывать одну из трёх могил наугад, всегда разные, и ни разу не было ошибки. На глубине не боле двух аршинов под крестом – полено, слегка обтёсанное в виде идола.

– Благодарю за службу, – покивал Строганов. – Всё исполнено, как следует. Записку – оформить рапортом, представить мне.

– Куда прикажете девать поленья?

Подняв взгляд от лежащих грудой перед ним болвашек, граф увидел в отдалении стоявших толпой заводских. Они больше не кричали, не требовали мести, не взывали о справедливости – только глядели в глубокой печали на деревянные бруски, кто крестясь, кто утирая глаза.

Сколь разительно отличалось это от сцены, когда доставали останки со дна спущенного пруда!..

Боли и горя больше не было видно в их лицах – только тихая скорбь, молчаливое страдание, печаль вечной разлуки.

Строганов не узнал своего голоса, когда сказал:

– Отдайте людям. Они знают, кому что взять.

– Так точно, ваше сиятельство. Будет исполнено.

Рапорт шихтмейстера он выслушал внимательно, но без удивления, задав лишь пару уточняющих вопросов.