Земные врата

Иной раз в зубы дашь кому за леность, велишь пьяницу бросить в холодную, смутьяна на пожарной выпороть, или выслать бунтовщика в Сибирь – но как с ними иначе быть? Хитники, каторжное семя…

– Если ты чист, бояться тебе нечего, – заговорил Строганов с видом обманчивого добродушия. – Значит, задуманное мной ты примёшь с лёгким сердцем и спокойной совестью…

– Готов во всём содействовать.

– Вот и прекрасно. Тогда распорядись до дна спустить заводской пруд. Незамедлительно. А мои люди проследят за этим.

– Пруд?.. – У Зотова ёкнуло в груди.

– Но… Как можно-с – ведь от водяного колеса станки работают, воздушные меха… Завод встанет! Это ж какой убыток!..

– Перед владельцами и горным департаментом в ответе буду я – если остановка завода напрасная. Но если в пруду сыщется нечто особенное… Вот мой совет – ступай в церковь да поставь небесному заступнику рублёвую свечу. Только имей в виду – с сего часа тебя будут сопровождать два нижних чина. И покидать Кыштым тебе воспрещено.

Вслед выходящему Зотову граф смотрел с жестоким интересом.

Что с ним стало? Словно в спине что-то надломилось. И шаг изменился – управитель стал едва заметно шаркать ногами.

«Пожалуй, и я выйду к пруду, постоять на плотине. Шлюз широк, вода быстро сойдёт. А зрелище… На поле боя под Кульмом и не такое было».

Вопросительно смотревшему поручику Строганов негромко молвил:

– Глаз не спускать. Провожать даже в отхожее место. И пусть поёт, пока нужду справляет. Чуть смолкнет – ломать дверь.

Посланный в Пермскую губернию с ревизией, граф уже уяснил для себя, что в здешних особняках даже кухонный шкаф мог повернуться на невидимой оси, открывая путь к бегству через потайной ход, нередко подземный.

Особенно это касалось домов, принадлежавших богатым раскольникам, которые – золотопромышленники, заводчики, купечество, – составляли на Урале род элиты.

К этой общине принадлежали и Зотов, и его сват Расторгуев, ныне покойный, что перестроил для себя старый демидовский дом в Кыштыме.

* * *

Невдалеке на западе синели пологие горы.

Александр Строганов пытался представить, как там, на склонах, цветёт спирея, чтобы воспоминание о её запахе перебило тяжкий дух, идущий от пруда.

В обширной илистой впадине мужики в броднях до паха медленно ходили по вязкому дну, вытягивая ноги из густой грязно-зелёной жижи. Они шаг за шагом прощупывали месиво перед собой шестами и баграми. Что находили, волокли на берег, там выкладывали в ряд – костяки и почерневшие рогожные кули с ужасным содержимым.