Бегство

В глазах двоилось от усталости, спина горела огнем, а к рукам, казалось, привязали по здоровенному камню. Гарсиа, недовольный тем, что ему пришлось остаться на поле, чтобы проследить за Домиником, всю дорогу обратно ругался и стегал его по ногам, чтобы пошевеливался. Мысли в голове путались и не было сил даже злиться. Проверить, как там Уве, глотнуть холодной воды и спать. Упасть на солому, закрыть глаза и отключиться лет этак на двести...Надсмотрщик в последний раз грязно выругался, пришпорил коня и ускакал в сторону хозяйского особняка на холме.

Когда лачуги были уже совсем близко, в пронзенной молочно-голубым лунным светом темноте что-то мелькнуло. Что-то... белое? Доминик не успел рассмотреть толком, но вроде бы чья-то тонкая фигурка в белом платье выскользнула из домика, где поселили их с Уве, и тут же растворилась во мраке. Только что ее было ясно видно а секундой спустя она исчезла, как призрак, бесследно и бесшумно.Доминик был слишком вымотан, чтобы удивляться. Пригнувшись, он перешагнул через порог, осторожно, стараясь не наступить на храпящих, лежа вповалку людей, пробрался к своему месту. Склонился над Уве; тот спал, дыша тихо и глубоко, на руке белела откуда-то взявшаяся свежая повязка, а на лбу — влажный кусок ткани, видимо, чтобы сбить жар. Кто-то о нем позаботился. Хорошо.Доминик глотнул воды из очень кстати оставленного кем-то кувшина, рухнул на пол и мгновенно провалился в глубокий сон.— Вставай. Вставай, ты! Эй!Его трясли за плечо. Доминик буркнул что-то, не открывая глаз, уткнулся лицом в сгиб локтя и тут же снова отключился. — Вот же бревно... Проснись!Голос был тихим, сердитым, нетерпеливым... вроде бы женским? Чья-то рука снова встряхнула его. Доминик вынырнул из уютной темноты сна. Какого черта? Несколько женщин здесь есть, асшантийки, что приехали на заработки с мужьями, но те разговаривали со страшным акцентом, пересыпали речь словами из их языка, а эта настырная дамочка, кем бы она не была, честила его на чем свет стоит на чистом гауллонском.— Серьезно, сейчас плюну на все и уйду. Дел у меня больше нет, как с ним возиться!Вот и иди. А я сплю.— Прости. Я бы помог, но рука...Еще чей-то голос, кажется Уве. Не разобрать. Дайте поспать, ну...— Да вижу... Просыпайся, чтоб тебя!— Иди к черту, — промычал Доминик.Раздосадованный вздох, крепкое ругательство, а потом эта приставала принялась стаскивать рубашку у него со спины. Следы от вчерашней плети немедленно отозвались болью, и тут Доминик окончательно проснулся и разозлился.