Бегство

Уве тем временем поднялся, сделал несколько шагов к ним.— Дом, не нужно, — еле слышно пробормотал он. — Я в порядке...Тут его колени подогнулись и он упал бы снова, если бы не метнувшийся к товарищу Доминик.— Видите?! Ему совсем плохо! Я эту чертову норму за двоих выполню, дайте ему отдохнуть!Перрен приподнял бровь.— Да ну? — повторил он. — А плети, что ему положены, не желаешь тоже на себя взять?— За что?! — возмущенно закричал Доминик.— Медленно работал. Мне плевать, болен твой дружок или нет, отлынивать я никому не позволю.

Так каждый начнет притворяться хворым...— Дом, пожалуйста, не нужно, — прошептал Уве. Он мотнул головой.— Ладно, черт с вами. Плети так плети.— Отлично. Значит, пять ударов за твоего приятеля и десять за то, что поднял руку на надсмотрщика. И считай, что легко отделался на первый раз.Доминик мрачно кивнул.— На том и порешим. Тебя высекут, а потом продолжишь рубить тростник, пока не выполнишь двойную норму. А этот, так и быть, на сегодня свободен... Мигель!Гарсиа, спрыгнув с коня, схватил его за шиворот и потащил к растущему у дороги дереву. Помещик шагал за ними, на ходу доставая из-за пояса плеть. Краем глаза Доминик успел заметить, как двое работников уводят Уве подальше, в тень.— Повезло тебе, щенок, — проворчал надсмотрщик. — Мсье Перрен сегодня в хорошем настроении. В другой раз он бы вам обоих отдал хозяйке... ну, что встал? Снимай рубаху и упрись руками в ствол!Он подчинился и замер, зажмурившись и опустив голову. Подумаешь, напугали своими плетьми. Ерунда. Зато Уве...Кожаные хвосты со свистом вспороли воздух и впились в кожу. Доминик закусил губу, чтобы не взвыть в голос.— Раз.Бил Гарсиа. Перрен стоял рядом и считал удары.— Два.Лука Покровитель, больно-то как. По подбородку побежали струйки крови.— Три.Кровь заструилась по спине. Он изо всех сил впился в дерево, чтобы не упасть.— Четыре.Снова свист, снова обжигающая, как пламя, боль.— Пять.— Стой! Стой, мерзавец!Издалека, кажется с другой стороны поля, послышались крики. — Убегает!— Стой!Грохнул выстрел, потом еще один.— Мсье, кажется, кто-то сбежать пытается, — подал голос Гарсиа.— Да что ты говоришь! Брось этого молокососа, потом с ним закончишь! За мной!Судя по топоту, Перрен и надсмотрщик бросились к своим коням. Через секунду раздался постепенно удаляющийся стук копыт. Не открывая глаз, Доминик сполз на землю и наконец позволил себе взвыть от боли.Он возвращался в поселок далеко заполночь, с трудом передвигая ноги.