Приют изгоев

"Хотя бы льняное разрешили носить," — с тоской думала Эйли и, приподняв подол платья, погладила вышитую льняную сорочку — единственное, что Гомейза разрешила оставить из своего, да и то пришлось к ней пришить широченную оборку, чтобы удлинить подол. Тут все носят всё жутко длинное, в чем ноги путаются. А чуть подол приподнимешь, чтобы платьем пыль не заметать, Гомейза шипит и делает большие глаза. Сама же, между прочим, — Эйли точно видела! — когда молодой сотник собственными руками застегивал пряжки на ее башмаке, сидела на лошади, задрав нос, будто это ее не касается, и будто невзначай поддергивала подол платья.

Ей, значит, можно показывать, какого цвета у нее чулки!..

А что они едят! Так много мяса — жесткой говядины и баранины. Баранина — одно сало, и все — недосолено. Из овощей только капуста и репа; Эйли как-то спросила на постоялом дворе кочанный салат — так на нее посмотрели, будто она невесть что захотела. Рыбы нет совсем, зато много хлеба и каш; хлеб едят с коровьим маслом и салом.

Лука хватает, но еще больше чеснока — все вокруг пропитано несвежим чесночным запахом! Вина здесь пьют почему-то мало, больше — горькое пиво; травяной чай заваривают чабрецом и еще чем-то; от простуды такой чай, может быть, и хорош, но пить его каждый день...

Вместо ворвани и каменного масла жгут дерево — дикость! Конечно, здесь дерева много: из дерева сложены дома — хотя их вполне можно было сложить из камня; из дерева сделаны заборы, мебель, даже посуда. Эйли привыкла, что каждое бревнышко, каждая дощечка идет в дело — здесь же дерево часто просто валялось и без толку гнило.

Древесную кору, которая в Таласе тщательно собирается, измельчается и насыпается в детские колыбельки, здесь выбрасывают, а младенцев заворачивают в тряпки — пеленки называется.

А что они носят вместо одежды?.. Впрочем, кажется, Эйли начала повторяться.

Почему-то они предпочли отправить ее вот так, медленно, на повозке, по дороге, которая, спускаясь с гор, то и дело петляет. На планере было бы быстрее — и ведь у них сколько угодно мест, откуда можно запустить двухместный планер, но вот, почему-то приходится тащиться в пыли и неудобстве.

2

Город оказался скучен и некрасив — просто кусок плоской равнины, расчерченный под линейку на квадраты-кварталы. Центральный квадрат был вынут, здесь вместо домов располагалась Главная площадь; на нее с четырех сторон выходили дворец губернатора, губернская управа, городской собор и губернская тюрьма.