Приют изгоев

Поэтому, ― неожиданно торжественно произнесла мама Корви, ― я спрашиваю тебя, Батен из Шеата, признаешь ли ты себя членом общины, которую я по общему согласию возглавляю, и согласен ли жить по уставу общины и выполнять все ее решения и мои приказы?

Мама Корви подняла глаза, и Батен понял, что сейчас решается его судьба. Без преувеличения. От ответа будет зависеть вся его дальнейшая жизнь здесь. Впрочем, для себя он ее уже решил.

Батен прокашлялся, неожиданно запершило в горле.

― Согласен, ― сказал он все-таки с предательской хрипотцой в голосе.

И ничего не случилось. Ничего абсолютно. Мама Корви даже не дала ему подписать какую-нибудь бумажку, которую можно было бы счесть документальным подтверждением его согласия. Единственным жестом, который можно было счесть символом или знаком, стало то, что мама Корви тихонько стукнула ладонью по столу, то ли прибила невидимую Батеном муху, то ли поставила точку на его прежнем бытие. (Потом, гораздо позже, Батен узнал, что просто у мамы Корви есть такая привычка: стукнуть ладонью по чему-нибудь, что окажется под рукой, и это означает, что дело решено.

Так что он мог с полным правом считать, что тогда мама Корви, можно сказать, пристукнула именно его.)

― Хорошо, ― сказала мама Корви. ― Тогда, решением общины ты отправляешься на работы на Отмели, с тем, чтобы вернуть общине долг.

― А сколько я уже должен? ― осторожно поинтересовался Батен.

― Не много, ― ответила мама Корви. ― Будь ты моим односельчанином, я не стала бы отправлять тебя вниз из-за такой мелочи, тут бы за неделю отработал.

Но скоро ты будешь должен больше. Значит так: мы выдаем тебе рабочую одежду и обувь, двенадцать драхм на мелкие расходы, другие разные мелочи, необходимые мужчине, плюс кое-что еще... Вот тебе список, посмотри, ― она протянула ему листок бумаги.

Батен взял и пробежал список своих новообретенных долгов. Кроме всего вышеперечисленного в него вошли расходы за вчерашний ужин, сегодняшний ночлег и баню. Завершала список итоговая сумма.

― Ничего не забыли? ― спросила мама Корви.

Батен пожал плечами; жить в долг ему было не привыкать:

― Я даже не знаю, сколько это ― четырнадцать унций и шесть драхм.

― Совсем немного, ― заверила его мама Корви. ― На ушках за страду ты получишь около трех фунтов.

Батену от этого легче не стало.

― Около трех фунтов, ― повторил он. ― А сколько это?

― Это как считать, ― ответила мама Корви и объяснила; ― Три фунта ― это и есть три фунта. Три фунта сырца морского шелка.