Приют изгоев

— До меня дошли слухи о ее украшениях. Ты можешь посмотреть, из какого они металла?

― Всего-то, матушка? Вы же и сами можете к ней подойти...

― Я много чего могу!..

Сегин понял, что спорить с матерью бесполезно, проще покориться.

Когда был объявлен танец невест, он подождал, пока великая княжна Меиссу  пригласил ее жених, потом подошел, поклонился Императрице и, испросив ее позволения,  попросил у Сабика разрешения потанцевать с княжной Сухейль.  

Эйли сначала даже не поняла, что этот красивый, знатный — иначе бы как он посмел так близко подойти к Императрице? — кавалер приглашает ее танцевать.

— Меня? О нет!..

Сабик укоризненно покачал головой:

— Это не учтиво, сестрица.

 Тогда Эйли сделала быстрый реверанс и, протянув Сегину руку, застенчиво поглядела на него снизу. Князь принял ее руку, и только ее пальцы коснулись его ладони, повел ее в круг танцующих.

— Премилая девочка, — заметила Императрица, когда они отошли.

— Ваше величество... — заворожено проговорил Сабик минуту спустя.

Императрица услышала в тоне юноши что-то необычное и оглянулась, чтобы посмотреть на него; Сабик смотрел в центр зала, где среди нескольких наиболее знатных пар Эйли танцевала с Сегином.

Туда уже были устремлены взгляды многих — внимание всех привлекали серьги в ушах Эйли. Они вспыхивали и переливались всеми цветами радуги — от рубиново-красного до глубокого аметистового, излучая волны самых тонких и благородных оттенков, нюансов, переливов,— казалось, по всему огромному залу пошли гулять разноцветные сполохи небесных зарниц, отражений морских вод, солнечные блики, вспышки молний, радуги…

— Ого! Это все твой киммерий, — укоризненно произнесла Императрица.

— Благие Небеса! — восхищенно воскликнул Сабик. — Вот это фейерверк!.. Нет, ваше величество, это не киммерий. От киммерия сверкали бы и браслеты с диадемой. Это камни из серег.

— Они тоже из Ар-и-Дифа?

— Я не знаю, откуда они, — ответил Сабик, не отрывая взгляда от игры цвета.

— Сабик! — сказала Императрица. — Пожалуйста, намекни Сухейль, чтобы она больше никогда не надевала киммериевый гарнитур в присутствии Высочайшей Фамилии.

— Она очень огорчится, — заметил Сабик. Ему и вправду было жалко свою милую сестренку, и Императрица, возможно, неверно истолковав его слова, чуть сжалилась:

— Когда ты придешь ко мне завтракать, я передам тебе для нее утешительный подарок.